Формат. Сборник литературных миниатюр

 – Какое он имеет отношение…

– А какое отношение имели те двенадцать расстрелянных? А? – Лисунов говорил негромко, но в его голосе слышалось что-то страшное и глаза его сверкали. – А Сашка Греков, а Капустин, а Лазарев?… Тебе дальше перечислять? Их казнили, и это паскудное и низкое убийство совершили такие, как этот, с шевронами ВСУ. Послушай, – лейтенант отвернулся и поднял вверх палец, – я только теперь понял, в чём вероломная подлость этой войны. Когда наши деды били фашистов, там было всё просто. Немец – он на нас не похож.

Форма иная, язык другой, даже их черепа, как они утверждали, от наших отличаются. Враг по всем статьям. А тут смотришь на него, – Лисунов указал на пленного, – и тебе кажется, что он такой же, как ты. Даже говорит на русском языке. И ты забываешь, кто он есть на самом деле. А он враг, сержант! Враг! И заруби себе это на носу. Ты же не первый день на фронте.

– И что? – после короткого раздумья заговорил Романов. – Нам тоже расстреливать пленных, как эти выродки? Тогда чем мы будем отличаться…

– О, прошу, оставь это для тех, кто в телевизоре в Москве! – Лисунов, по-видимому, серьёзно разозлился.

 – Мы не такие, мы другие. Они тоже с этого начинали и кричали, что они не такие, как русские. И чем кончилось? Будь мы такие же, жертв с обеих сторон было бы меньше!

– Русскими были все, только эти не захотели ими считаться, – опустив глаза, сказал сержант. – Теперь выходит, что и мы хотим перестать быть русскими, так что ли? Тогда ответь, к чему эта война, если мы не только внешне, но и по своей кровавой подлости будем одинаковы? Где здесь конфликт?

Лисунов промолчал.

– А я думаю, – продолжал Романов, – что наш конфликт в разности идей.

– И какие у нас идеи? – насупился Лисунов.

– Не знаю, не знаю…

– Тогда почему ты его защищаешь, а?

Романов заметил, что все сотоварищи вмиг обратились к нему, как бы ожидая простых, но очень важных слов.

– Может быть я не его защищаю, – пробормотал сержант. – А идею, которая только зарождается здесь.

И он, развернувшись, пошёл прочь.

Романов шёл и шёл, и ему всё казалось, что вот-вот за его спиной прозвучат выстрелы. Но выстрелов не было. Пока не было…

25.11.22

Один день из жизни современной Европы

Вот уже который месяц старушка Европа просыпалась с твёрдым намерением навсегда отказаться от российского газа. И вот уже который месяц поутру старушка Европа вместо приёма традиционного горячего кофе плелась в стылую ванную комнату и умывалась там ледяной водой.