Тун. Лето в розовом городе

Приветливые сотрудницы умело расправлялись с потоком пассажиров и одинаково хорошо владели что родным армянским, что русским, что английским. Я была слишком раздавлена минувшими событиями, но именно с этого момента началось сравнение исторической родины со страной, которую я считала своим домом.

Веселый галдеж прибывших и встречающих подхватил нас с Арменом. Я же еще никогда не чувствовала себя такой одинокой и ненужной. Ничьи глаза не искали меня в толпе, ничьи руки не тянулись, чтобы обнять.

Почувствовав это, Армен легонько коснулся моего плеча:

– Все будет хорошо, бала[4 - Дитя.

].

Прозрачные двери сомкнулись за моей спиной, и я словно оказалась в сауне в теплой одежде. Выбора не было – пришлось стянуть с себя капюшон, обнажив бледную кожу, не знавшую солнца. Испытывая неловкость от любопытных взглядов, я порадовалась одному: здесь меня никто не узнает.

Через двадцать минут лихой езды мимо огромных казино и тихих окраин, под аккомпанемент шумной болтовни таксиста и Геворга, мы въехали в старенький двор.

Типовая девятиэтажка, построенная в семидесятых годах прошлого века, с облупленным фасадом, освещенным единственной лампой, одиноко покачивающейся от малейшего дуновения ветра, – тут мне предстояло жить.

Бесконечно долгие шесть этажей в душном жутком лифте сумели вымотать сильнее трехчасового перелета. Наконец двери с шумом разъехались, и передо мной возникла пожилая дама с темно-красными, коротко подстриженными волосами. Геворг шагнул к ней, а я продолжала стоять как вкопанная, опасливо изучая женщину.

– Барев, Нара-тетя![5 - Здравствуй, тетя Нара!] – Геворг, сложившись вдвое, обнял и поцеловал ее в щеку. – Арам дома?

– Да, ждет тебя.

Геворг что-то сказал ей тихо и быстро, чтобы я не смогла разобрать, и подхватил чемоданы. Старушка печально взглянула на меня, виновато улыбнулась и задала какой-то вопрос. Я не поняла и продолжала стоять, опустив голову.

Появившийся вовремя Геворг прервал неловкую паузу:

– Она приглашает тебя в дом.

В дом, который я не покидала уже двадцать шесть дней.

С той самой поры, как я захлопнула дверь в свою нынешнюю спальню, меня практически никто не видел. В ту ночь я не сомкнула глаз. Слез уже не осталось, и я просто лежала, разглядывая новую клетку. Первые лучи солнца залили город неуверенным светом, и тьма стала стремительно отступать. Я слышала, как просыпался проспект, на который выходило мое окно.