Эмоциональная диверсия

Отпихнув поднявшегося Перегрина, Возница вскочил и уставился на арену: по взмаху распорядительницы в центр вышла молодая застенчивая женщина-степнячка с грудным ребёнком на руках.

Общество охнуло: «Младенец? Тана-младенец?»

Свёрток был значительно крупнее, чем тот, что они видели в последний раз. Что ж, если это был тот самый ребёнок, его выкармливали старательно, заботились о нём – это было вполне ожидаемо. Потому что, как верно разузнал Возница, его готовили для продажи. А продать можно тем дороже, чем лучше вид у товара.

«Товар! Моя дочь – товар! – кровь ударила в голову Перегрина. – Какой позор! Какое несчастье! Знали бы родители, до чего я дошёл!»

Сидящие на скамьях, даже те, кто не собирались принимать участие в заключительных торгах, разбушевались не на шутку. Разгорался скандал.

– Покажи тану!

– Докажи, что тана!

– Откуда мы знаем, что это тана?

Амазонка бестрепетной ручищей взяла у степнячки свёрток, отбросила покрывало.

– То самое покрывало с меандровым узором, – ахнул Перегрин, – покрывало Оливии!

– Тише, ты! – дёрнул его Возница.

Но было поздно. Крайне подозрительная пара субъектов, явно не местные, хмуро переговариваясь, уставилась на них. До Перегрина только донеслись обрывки разговора: «Проклятые дикари» и «…кажется, продешевили!».

Тем временем амазонка, торжествуя, демонстрировала обществу упитанную девочку. Ребёнок действительно был уникален, не похож ни на одного из присутствующих на этом сборище. Кроме единственного человека: Перегрина.

Тому сразу стало понятно, зачем на нём такая глубокая шапка.

Глаза только у них двоих были одного цвета: светлые, почти белые. Гораздо светлей яркой кожи лица.

8

Торг начался с сумм весьма значительных.

Этим сразу отброшены были от соперничества всякие нищеброды. Серьёзные же претенденты повели диалог степенно и обстоятельно.

Сперва они удостоверились: здорова ли девочка, натуральный ли цвет глаз, нет ли тут жульничества, и даётся ли в придачу кормилица? Пытались было выяснить, каких корней ребёнок, не появятся ли неожиданные претенденты, могущие опротестовать покупку.

Однако распорядительница уверенно заявила, что родители малютки мертвы, и она никому не нужна. Поэтому «продажа чистая и денег можно не жалеть»!

В этот момент Перегрин захотел выскочить вперёд и заявить свои отцовские права на ребёнка. Но Возница успел остановить его, тайком указав на пару подозрительных бородачей, сверливших их глазами.