Летающая голова

А эту девочку прозовут впоследствии Агния-синеножка. Именно она научит свою спасительницу многому важному.

Ни одна встреча не бывает случайной…

Лучше бы тебе не родиться!

1

…Давно это было, очень давно. Ещё до Великой катастрофы и до последующего восстановления Черноморья.

…И вот теперь, через много-много лет прошедших с той давней встречи, за спиной у мучающейся вторые сутки роженицы старая Чиста видела сильного, иссиня-чёрного ларва и еле заметного, как дуновение воздуха, светлого ларра.

Но это было ещё не самое плохое.

У младенца, пребывающего пока что в чреве матери, ларр вовсе не просматривался. Тогда как чёрная туча за левым плечом нависала угнетающе.

И это был тупик. С подобным лекарка ещё не сталкивалась.

Она беспомощно свесила руки.

Должна ли она, как целительница, способствовать появлению на свет подобного человека? Человека, который, как она видела в свете, данном ей черепом Седого Странника, принесёт в мир множество зла и будет причиной великого множества смертей?

Как понять ей своим слабым человечьим умом указание Создателей? Может быть, то, что эта женщина находится нынче при смерти, и есть их недвусмысленное решение? А она, Чиста, своим вмешательством вступит в противодействие с ним?

Танату, Богу Смерти, посвящены были земли Черноморья.

Долгие годы столицей земель был соседний Тан-Аид, светлоглазые дочери которого, называемые Белоглазыми танами, и поручили ей гривну равновесия. Это было ритуальное шейное украшение с двумя камушками: чёрным и белым. Белоглазые таны были почти изведены жрецами Тан-Аида, превращены в каменные истуканы на холмах. Только одной из них, Петал, удалось скрыться за море. Петал заботилась о своей родине даже на расстоянии. Но тут даже она ничем не могла помочь.

Чиста решительно не хотела больше служить Богу Смерти и помогать рождению убийцы. Достаточно пролил крови её топорик-лабир за время бытности амазонкой!

Слабость накатила на лекарку. Она так стара! В этих краях так подолгу люди не живут! Да и глаза давно уж заросли бельмами! Чиста грустно усмехнулась: тоже белоглазая!

Вдруг в её душе вспыхнул соблазн отговориться от оказания помощи роженице по причине собственной слепоты и старческой немощи.

Этот соблазн был столь силён, что Чиста уж привстала, чтобы, по пути подобрав нужные слова, вылезти из кибитки наружу. Но не получилось. То ли она оперлась на полог повозки, то ли прохладный ночной ветер толкнул его.