Летающая голова

Но и тех, что были или будут! Лучше всего это получается во сне, когда всё остальное тело спит и не мешает.

– Тебя послушать, так во сне человек проделывает самую большую работу. Лично я ложусь спать, чтобы отдыхать от работы, – Пирит всеми силами старался сохранить устоявшееся между братьями соотношение сил, где главным был он.

– Нужен ли человеку сон для того только, чтобы отдыхать? Или у сна есть более важная роль? Петрус задал это вопрос себе, но Пирит решил ответить.

– Я сплю очень крепко.

И мне никогда ничего не снится, – Пирит задумался и добавил: кроме полётов. Во сне я часто летаю.

– Крыльями?

– Ну конечно! А как же ещё?

– А я летаю …просто посещая другие места, …другие времена.

– Без крыльев что ли?

– Конечно!..

Пирит остолбенел от слов брата: вот он странный! Всё у него не как у всех! И ему захотелось свести разговор в шутку.

– Слушай, у меня сейчас, как у твоего кролика, крышка съедет! Что ты тогда будешь со мной делать? Ты сильно рискуешь!.

.

– …Ты сильно рискуешь, отец! Она ведь слепая! Как она увидит то, что нужно во мне исправить? – Корвус совершенно не горел желанием позволить старухе копаться у себя в голове. Даже несмотря на то, что получить серебряную фибулу из рук самого архонта было так престижно! Да и полетать, конечно, хотелось. Но не ценой же жизни!

И тут степняк изрёк слова, которыми гордился до конца жизни.

– Главное видно не глазами, сынок! Это будет переворот в твоей жизни!

…Перепугался степняк за принятое им единолично решение, только когда Чиста сделала уже первое рассечение кожи и взялась за коловорот, чтобы сверлить череп его мальчика…

Тут он не выдержал, ушёл из шатра, максимально открытого небесному свету.

Буквально сбежал, раздираемый сомнениями: оправдан ли риск? А вдруг сын умрёт? Как жить ему после того, как своими руками, против воли всех окружающих и против воли самого Корвуса, притащил его на операцию?

Безумная тревога весь день не оставляла тщеславного отца.

Лицо сына так и стояло перед глазами. Причём, его беспомощный мальчик становился всё младше и младше…

С усилием гнал он подлые мысли о том, что сам будет виноват в смерти своего любимца! А сын всё стоял перед глазами и спрашивал, и спрашивал…

– Ты меня любишь? Я тебе нужен? Любой? Я не умру? – бесконечно задаваемые, эти вопросы пульсировали в мозгу бедного отца всё время операции. Он изгрыз себе все ногти до мяса.