Летающая голова

Выбор должен состояться без посторонних вмешательств, выбор должен быть честным. Детский стишок, которым они со смехом развлекались только вчера, казался уже невозможно далёким.

В полной тишине подруги, ставшие соперницами, подошли к огромному камню, специально для этого случая притащенному на площадь упряжкой из нескольких быков.

Которой из них повезёт? А которая станет третьей жертвой на этом празднике?

Девушки встали по обе стороны от камня, и зрители замерли в ожидании.

***

Никто, кроме Чисты, не знал, что творилось в это время в головах потенциальных светиц.

А они, уйдя из реальности, всей силой своего существа воображали себя …Создателями! Только так можно было призвать …похороненных по-птичьи таганов!

Только так, с помощью призванных предков, можно было поднять практически любую, даже немыслимую тяжесть.

…Призванные таганы медленно, волей светиц, поднимались из своих могил и всё так же, с по-птичьи закинутыми назад головами, на вывернутых коленях, под сухой барабанный треск, выходили на площадь…

Первой, как всегда, шла Агния-синеножка… Её талант светицы, вспыхнув ярко, быстро отгорел.

Она ушла в иной мир. Но по зову являлась.

За ней подтянулись другие…

Но видели их не все.

– Чиста, почему ничего не происходит? – Петрус осмеливался задавать вопросы лекарке только в присутствии Пирита. Так, по крайней мере, придурковатая старуха не рискнёт притвориться глухой.

– Происходит.

– Но почему ничего не видно?

– Всё не так, как выглядит, душа моя! Не верь своим глазам!

– Тебе легко говорить, у тебя ж нет глаз! – своей шутке Петрус посмеялся в одиночку.

– А тебе твои глаза мешают видеть главное, словно мускатный орех – блюду, приправленному благородным шафраном!

Если бы Петрус мог, он ударил бы старую хрычовку. Его бесили подобные сентенции. Ими она будто ставила его на место. Не грубила, не одёргивала. Но умела так всё обозначить, что сомнений, кто есть кто, не возникало.

– Так что, что же происходит? Расскажи, раз ты видишь! Правда, не понимаю, чем! Хо-хо!

Чиста вся была со своими девочками.

Как же ей хотелось им помочь! Обеим, не выбирая! Хватит двух смертей! Но глупый мальчишка пристал, как мокрый лист! С ним нельзя было ссориться. Но и рассказывать всего было нельзя. Как он удивился бы, если бы узнал, что по совету той самой Агнии-синеножки, что никогда не боялась брать на себя главную тяжесть, она, слепая Чиста, видит окружающее …его собственными глазами! Он лекарь, и неплохой.