Избранники вечности. Книга 1. Смерть – это лишь начало

Возникло страшное желание немедленно напиться, лишь бы хоть как-то, пусть на время, забыть о своем унижении.

Месье Лавассер обошелся без упреков. Он даже предположил, что оппонентам удалось купить судью, но я-то прекрасно понимал, что их победа заслуженная. Поэтому, когда он предложил подать апелляцию, я, собрав остатки ума и мужества, посоветовал обратиться к одному из моих более опытных коллег, однако честно предупредил, что не вижу в этом смысла. Добил меня в итоге сам Гринберг, встретив в коридоре.

Придержав за руку, когда я хотел проскочить мимо, он назидательно произнес:

– Молодой человек, адвокатура – явно не ваша стезя. Если уж вам так жаль средств, затраченных на образование, станьте нотариусом, что ли, или в полицию можно пойти служить.

До сих пор горжусь, что я смог сдержаться, лишь коротко бросил ему:

– Оставьте ваши советы, месье Гринберг, для ваших клиентов, я в них не нуждаюсь, – и, высоко подняв голову, пошел дальше.

«Это конец всему», – билось в голове.

Ко всему прочему, я не сомневался, что завтра же отец об этом узнает. Помимо того, что он следил за судебной практикой, уж громкое дело, которое вел его сын, наверняка не пропустит. А я-то еще представлял, с какой гордостью упрямец прочитает о первом серьезном успехе отпрыска.

Никогда еще мое самомнение не получало подобного удара. Я с детских лет привык быть лидером почти во всем. А уж если серьезно за что-то брался, успех был обеспечен. А теперь хоть из Парижа беги.

Может, и сбежал бы, да кто гарантирует, что на новом месте не подстерегут другие удары судьбы. И что, каждый раз бежать? А вот напиться, как я мечтал, это крайне необходимо. Но идти сейчас в кабак не стоит, еще встречу кого-нибудь из знакомых, а насмешки, сочувствие или даже желание поддержать и отвлечь сейчас – это как рану расковыривать.

Стояла поздняя осень, пасмурная, зябкая и неуютная. Мощеные тротуары покрылись лужами, и модные штиблеты быстро промокли. С неба вместе с мелким дождем срывались хлопья мокрого снега, заставив раскрыть зонт.

Настроение как раз соответствовало погоде.

Взяв в ближайшем винном магазине пару бутылок коньяка, я поймал извозчика и поехал на квартиру. Это первый раз в жизни, когда я решил с горя в одиночестве напиться. Что же, все когда-то случается впервые, повод, на мой взгляд, более чем подходящий. И еще я упивался жалостью к себе. Чувство абсолютно новое и крайне неприятное.