Избранники вечности. Книга 1. Смерть – это лишь начало

Ведь она пострадала из-за моей распущенности и необдуманных поступков, но при этом не винила ни в чем.

Однако сволочь Митчелл ошибся, говоря про слезы. Ноэми не заплакала при нас, только, побледнев как полотно и закусив губу, дрожащим голосом попросила разрешения уйти к себе. У меня сердце разрывалось. Но необратимое все же удалось пресечь, теперь она ни за что не согласится даже увидеться с Кларком. И от этого становилось несравнимо легче. Ноэми сильная девочка, хоть и возраст довольно сложный. Она разумная и точно справится, я не сомневался.

С отцом мы до сих пор не разговаривали, поэтому он ни слова не сказал, только взгляд говорил об огромном облегчении и признательности. Представляю, как он извелся за последнее время. Отдать любимую дочурку более чем недостойному мужчине – выше отцовских сил. А мама со слезами на глазах, глядя на мои синяки и ссадины, умоляла вновь остаться дома. Она так и не могла смириться, что ее мальчик где-то один, и о нем некому заботиться. Но сказав ей несколько банальностей в утешение, я упрямо вернулся к себе.

Глава 8

1912–1913 гг. (Париж)

Жизнь вошла в прежнее русло. Я выполнил обещание, став более разборчивым с выбором любовниц. Небольшое усилие с моей стороны, иногда скромный прощальный подарок действительно помогали им смириться с горечью расставания.

Выполнив несколько серьезных заказов, вместо съемного жилья я приобрел квартиру в престижном районе, поскольку материальное положение уже позволяло. Поселился я на знаменитой Рю де ла Пэ, недалеко от Вандомской площади.

Улицу эту кто-то назвал «ярмаркой тщеславия», попав в цель. Лучшие магазины парфюма, моды и ювелирных изделий превратили ее в воплощение французской изысканности и шика.

При покупке я оформил собственность на имя сестренки. Тогда я подумал, что, женившись со временем, куплю дом, как когда-то сделал отец, а у Ноэми будет свое жилье.

Но через три месяца после событий с мерзавцем Кларком привычный мир рухнул. Я узнал о тяжелой болезни сестры, а вскоре и мамы.

В Париже свирепствовала вспышка менингита, которая не обошла и нашу семью. Конечно, забыв обиды, я вернулся к отцу. Были приложены все усилия, привлечены лучшие врачи, но вскоре мы остались вдвоем. Ноэми и мама умерли в больнице одна за другой. Это стало тяжелейшим ударом для обоих. Отца буквально убило горем. В одночасье он постарел на десяток лет, груз трагедии пригнул его к земле.

Мне тоже было тяжело, но он выглядел раздавленным.