Цитадель

Из-под поваленной ветром молодой сосны высунулась любопытная мордочка хорька и уставилась на серую. Черный носик задергался в стороны, зверек высунул лапку из укрытия и сделал робкий шаг. Взгляд эльфийки потеплел при виде пушистого комочка. Она, было, дернулась к нему, но тут же остановилась, вспомнив, что сейчас совсем не до зверей. Хорька это не остановило. Он вылез наружу и в три прыжка оказался под ногами Каонэль.

Желтоглазая сделала вид, что не заметила и остановила испытующий взгляд на чародее.

Тот с легким любопытством наблюдал за зверьком. Когда хорек ткнулся носом в кожаный сапог эльфийки, старец, загадочно улыбнулся и проговорил:

– Не хуже лесного эльфы со зверьем ладишь.

– Зато с людьми не очень, – напомнила Каонэль и глянула на Варду, который стал еще бледнее.

Чародей проследил за ее взглядом. Хорек вздыбил шерсть и тихо зашипел, словно чародей самый страшный враг в лесу. Маленькие глазки решительно блеснули в темноте и взгляд застыл на посохе.

– Смотри-ка, – усмехнулся чародей, – защитника нашла.

Один покалечился, так мигом другим заменила. Этот хоть и молчит, но отчаянный.

– Лучше хорьки, чем человеческие обманщики, – бросила эльфийка, подойдя к рыжему.

Она присела рядом и проверила повязку, стараясь не выпускать из виду чародея, который доверия вызывает все меньше. Хорек подбежал следом и воинственно уселся в ногах странника, который даже если и был против – сил на недовольство не осталось. Щеки белые, под глазами круги. Терпение боли и невозмутимый вид отнимают много энергии, но опозориться еще и в присутствии ворга и чародея куда хуже.

Ворг возле дерева стоит смирно, словно выжидает чего-то. К старику настроен дружелюбней, чем к эльфам, особенно после того, как тот его похвалил. Ладонь спрятана во внутреннем крае лацерны и что-то перебирает пальцами. Периодически высовывает слишком сильно и в темноте мелькает блестящая грань осколка.

Несколько минут чародей наблюдал, как эльфийка отрывает куски от плаща и накладывает новые повязки.

Затем бросил короткий взгляд на Лотера и повернул голову к стене деревьев, за которыми тянется неизвестный лес.

– С человеческими тебе придется смириться, – сказал он.

Она развернулась, готовая бросить что-нибудь резкое и не достойное эльфийки, но там, куда смотрел чародей, захрустело. Густая листва разошлась, будто занавес, и на поляну медленно выехал всадник на лохматой северной лошадке.

Все схватились за оружие.