Любовные чары

Он ответил недружелюбно:

– В рукописях нет картинок.

– Чего-чего? – спросил я в неимоверном огорчении. – Тогда с чего это меня сюда принесло? С картинками всегда интереснее.

Он спросил сухо:

– Вы что именно хотели?

Я пожал плечами.

– Королевство в опасности, потому нужно какое-то мощное оружие. Или то, что может быть оружием. При модернизации.

Он проворчал:

– Королевство всегда в опасности. Любое. Постоянно. И всегда все ищут оружие.

– Только люди и муравьи воюют друг с другом, – сообщил я.

 – Потому и совершенствуются. Воевали бы друг с другом кабаны или волки – они б стали венцом творения и царями природы! Потому что за царский венец приходится платить кровью. А для этого нужно оружие все более мощное… Так как?

Он посмотрел на меня искоса.

– Я ничего не знаю про оружие Древних.

– А полудревних? – спросил я. – Мне вообще-то все сойдет. Я скромный и непереборчивый. Лишь бы много и побольше.

Он буркнул:

– Я могу показать, где у нас самые старые рукописи, свитки, отдельные листы из древних книг, неведомо как уцелевшие… Но читайте сами, у меня совсем другие заботы.

– Намного более важные? – спросил я.

Он ответил высокомерно:

– Разумеется! Я составляю полную генеалогию родословного древа династии Орнидов. Со всеми боковыми ветвями.

– Ого, – сказал я потрясенным голосом. – Да-а, ради этого стоит жить!.

. Ладно, не буду мешать.

Он сказал высокопарно:

– Это самое умное решении в вашей жизни.

– Хорошо-хорошо, – сказал я. – Вот на том столе, говорите?

Он кивнул.

– Да. И на полках вдоль той стены.

Я скользнул взглядом по стене, полки с манускриптами закрывают ее всю от пола и до потолка, а тянется эта стена о-го-го.

Когда я под взглядом Фернанделя сел и открыл первый манускрипт, он вскрикнул шокировано:

– Как вы можете?.

. Это грубо!.. Нужно открывать специальной дощечкой… Вот она. Пользуйтесь только ею!

– Может быть, – поинтересовался я, – вы мне и перелистывать будете? Чтоб свои драгоценные слюни не тратить? Ваши наверняка дешевле.

Он фыркнул и ушел с таким оскорбленным видом, словно я предложил что-то совсем уж непристойное.

Я еще только посмотрел на все эти тысячи томов и уже ощутил тоскливое бессилие, смешанное с дурнотой.