Королевство Гаргалот

Фицрой поинтересовался, не отрываясь от бинокля:

– Ну как?

– Пристреливаюсь, – ответил я. – Необходимый этап работы мастера.

– А-а, – протянул он, – а я уж подумал, промахиваешься.

– Я? – спросил я с изумлением. – С чего бы?.. Это же элемент игры! Снайперство – высокое искусство, а профессия киллера давно стала эталоном красивой жизни. Разве мы с тобой не искусствоведы в штатском?

Он проворчал:

– Ничего не понял.

– И не надо, – заверил я. – Освобождая головной мозг от всякой ерунды, готов туда складировать вечное, важное, ценное, что подороже.

Третья пуля ушла тоже мимо, но четвертая все-таки задела древко, я видел, как содрогнулось, а на держаке слева появились глубокая канавка.

Приободрившись, я вручную ввел поправку, припал к окуляру, но тут древко под напором ветерка переломилось, но не повисло, а, красиво ныряя в воздушных волнах, пошло вниз.

Фицрой вскрикнул:

– А-а, знамя упало!.. Прямо на крыльцо донжона!..

– Правда? – спросил я. – Кто бы подумал? И чего это оно вот так раз и само…

– Дурное какое-то, – согласился он.

– Доставай вино, – велел я. – И не делай вид, что в твоем мешке был только бинокль.

Он ухмыльнулся.

– И как ты сумел заметить всего один бурдюк? Глазастый.

Я с удивлением смотрел, как он вытащил помимо небольшого раздутого бурдюка еще и две серебряные чаши с затейливой чеканкой.

– Хорошо живешь, – заметил я. – Удобства ему подавай. Сибарит.

– Если вся жизнь в переездах, – возразил он, – то почему нет?

Я смотрел, как лихо наполняет чашу до краев и, не пролив ни капли, протянул мне.

– Долго ждать?

– Не думаю, – ответил я. – Почти уверен, что знамя попробуют повесить снова. И сразу же, раз уж плохая примета.

Он налил себе, отпил чуть, но то и дело подносил бинокль к глазам и смотрел между кустами на далекую крепость.

Я осушил до половины, другой рукой нащупывая в мешке завернутое в чистую тряпицу вяленое мясо, по моей прикидке, успею плотно и неспешно перекусить, а Фицрой торопливым шепотом сообщал, что вот знамя подняли, все мечутся, как муравьи по горячей сковородке, морды тупые, а глаза выпученные, идиоты вообще во всем видят дурные знаки, а это не дурной знак, а всего лишь дурная примета…

– Как насчет знатных? – поинтересовался я.

– Уже, – сообщил он. – Похоже, это они и велели принести другое знамя… так и есть, несут! Видишь, как я все предвижу?..