Небоскребы магов

Сейчас я дам провожатого, здесь запрещено болтаться, в королевском саду везде порядок и благорастворение…

Провожатый, еще один глерд помоложе, но в таком же добротно дорогом костюме, выскочил из сторожки, выслушал, кивнул и обратился к нам одинаково нейтрально:

– Глерды, прошу вас. Я младший командир глерд Пэлс Гледжер. Коней можете оставить, их отведут к коновязи.

– Мы надолго, – предупредил я.

– Тогда в конюшню, – уточнил он. – За них не беспокойтесь, коней никто не обидит.

Фицрой хмыкнул, но покинул седло, как и я, но оба мешка снял, пояснив:

– А вдруг у вас тут вместо вина пьют воду?.

. Я же умру от жажды.

Офицер улыбнулся.

– У нас хорошие виноградники и отменное вино. Но я вас понимаю, вино должно быть под рукой всегда. Пойдемте!

Фицрой проводил ревнивым взглядом слуг, что набежали из служебных помещений и ухватили коней под уздцы.

– А у вас тут с коням умеют? – спросил он с недоверием. – А то у нас говорят, что в Дронтарии вообще на рыбах ездят…

Офицер усмехнулся.

– На рыбах только колдуны и чародеи. Остальные на конях. Прошу вас, идем во?о-он к тому зданию. Старайтесь не привлекать внимания…

– Почему? – спросил я.

– Время тревожное, – ответил он уклончиво.

Фицрой бросил на меня многозначительный взгляд, я сделал непроницаемое лицо, и так шли, вроде бы вскользь поглядывая на встречающихся глердов.

Почти у всех одежда прошита золотыми нитями, жилеты из толстой кожи, что выдержит удар тяжелой стрелы, кожаные штаны и сапоги с раструбами до середины бедра.

У каждого на груди, как водится, золотая цепь, но вместо медальона у всех по зеленому камню, то ли изумруду, то ли что-то другое, я не каменист.

Женщин совсем мало, я покосился на приунывшего Фицроя, что-то Дронтария выглядит милитаризованной не меньше Уламрии, все суровые и напряженные.

Со стороны главного корпуса, куда мы направляемся, раздался дикий крик, полный муки и невыносимой боли.

Наш провожатый помрачнел, а я спросил невольно:

– Я думал, пыточные везде в подвалах…

– Здесь юг, – заметил Фицрой с неодобрением.

 – У них все не как у людей.

Офицер помрачнел, процедил сквозь зубы:

– Его величество предпочел бы пытки.

Крик раздался снова, страшный, нечеловечески мучительный, словно от дикой боли душа стремится расстаться с телом, но то никак ее не отпускает.

Я переспросил:

– Король пытает лично?..

– Король никого не пытает, – отрубил он.