Небоскребы магов

На меня покосились с неудовольствием, а слуга, что вошел со мной вместе, осторожно приблизился к постели с распластанным, как рыба на столе у кухарки, королем.

– Ваше величество…

Астрингер прошептал едва слышно:

– Говори…

– Посол от королевы Орландии, – сказал он негромко.

Астрингер с великим трудом скосил на меня взгляд залитых кровью из-за полопавшихся сосудов глаз.

– Что… с нею?

Я ответил с поклоном:

– В полном здравии, чего желает и вам, ваше величество.

– Спаси… сибо, – прошептал он, – но, как видите, глерд… издохну уже скоро… Вот возликует ваша королева!

– Ваше величество, – ответил я с сочувствием, – вы поступаете нехорошо.

Слуга зло зашипел за моей спиной:

– Глерд! Вы забываетесь. Его величество чувствует себя очень плохо.

Астрингер ответил вяло:

– Курт, он прав… Говорите, глерд, быстрее, скоро новый приступ… Не знаю, переживу ли.

Я посмотрел на него, на троих врачей, покосился на слугу, что не слуга, как оказывается, а либо королевский секретарь, либо что-то к этому близкое.

– Ваше величество, это как бы только для ваших ушей. Государственные дела.

Он ответил слабым голосом:

– Глерд… неужели моя венценосная кузина решила принять мое предложение стать моей женой?.. В моем положении, как видите, есть плюсы… не для меня, конечно…

– Есть и более важные дела, – ответил я и добавил многозначительно: – Даже для больного короля.

Он простонал:

– Вы молоды… Наверное, еще и не болели вовсе… Хорошо, только недолго. Дорогие друзья, оставьте нас… И лекари тоже.

Курт посмотрел на меня с неприязнью.

– Его величество очень болен, – сказал он с нажимом. – Не утомляйте его!

Когда за ними закрылась дверь, я повернулся к постели. Астрингер лежит, как мертвый, лицо желтое, как у мертвеца, веки багровые и напухшие, а губы из бледных становятся синими.

Я поколебался, сказал негромко:

– Ваше величество… я не лекарь, но ваши страдания облегчить смогу.

Он ответил стонуще:

– Я тоже…

– Ваше величество?

– Если хватит сил воткнуть нож себе в горло…

– Не то, – ответил я. – Рискнем? Что вам терять?

Он приоткрыл глаза и с недоверием смотрел, как я щелкнул пряжкой ремня, открылась коробочка, откуда я достал двумя пальцами крохотную белую горошинку.

– Это, – прошептал он, – что… и все?

– Да, – сообщил я. – Положите под язык. Не глотайте.