Патроны чародея

Гвардейцы переглянулись, один сказал нерешительно:

– Вас пропустим, а это… это с вами?

Фицрой ответил несколько обиженно:

– Да, это с ним.

Я кивнул, гвардейцы распахнули одну половинку ворот, мы проехали в сад, я сказал негромко:

– Не обижайся.

Фицрой фыркнул:

– На что? Подумаешь, для тупоголового я всего лишь «это»!.. Меня и похлеще называли.

На параллельных аллеях, предназначенных для прогулок, иногда встречаются придворные, посматривают с любопытством, некоторые кланяются.

Мы подъехали к комплексу зданий дворца, я сразу заметил, что дверь в интересующую меня башню находится под усиленной охраной.

Подходить к ним не стал, все понятно, покинул седло, Фицрой тоже спешился, но сказал с беспокойством:

– Иди сам. А то во дворце странные люди.

– Везде такие, – посочувствовал я. – Все чего-то хотят… Нет, чтобы сами кошельки отдали.

– В точку!

– Где тебя искать? – спросил я, уточнил: – В каком из трактиров?

– В «Веселой Лошади», – сказал он, – но если там не окажется, то у «Дочери Мелифисенты» или в «Единороге». Там и выпивка, и девки, и драки…

– Найду, – пообещал я. – Эй, там!.. А ну живо взять коней!.. И смотреть за ними, морды!.. Я не местный, мигом хари посворачиваю.

У входа в главное здание гвардейцев теперь вдвое больше, на меня уставились с подозрением. Я шел медленно, давая им возможность разглядеть и мой вельможный вид, и меня самого, однако гвардейцы, то ли новые, то ли получившие твердые указания, молча скрестили копья, перекрывая вход.

Я сказал беспечным голосом:

– Что, все еще военное положение?

К нам ринулся один из старших, судя по цветам, слуг, посмотрел на меня с почтительным испугом, что-то быстро-быстро прошептал гвардейцам.

Те с явным облечением убрали копья и отступили от двери.

– Нет проблем, ребята, – сказал я, – здесь я свой. Запомните мой светлый лик.

Один из гвардейцев ответил почтительно:

– Мы узнали вас, Улучшатель.

– Это хорошо, – сказал я.

Слуга уже распахнул передо мной обе половинки, я двинулся в холл, весь из себя красивый и нарядный, шляпу снимать пока не буду, если что не так, напомнят. Даже не стану прикидываться, что не провинциал, всем известно, что великие люди рождаются только в провинции, а в столице эти алмазы иногда превращают в бриллианты… иногда в говно.