Подземный город Содома

Если подняться над зданием выше, даже выше самых-самых птиц, на уровень самолетов, а лучше вообще за пределы атмосферы, можно различить на западе и багровый столб антисфирот, вблизи которого слабеет всякая святость, а преступления и недобрые замыслы получают поддержку.

Хлопнула дверь ванной, Михаил поспешил в гостиную, Синильда вышла сияющая, со счастливой мордочкой, закутанная в махровый розовый халат, на голове настолько пышный красный чурбан, скрывающий влажные волосы, что показалась Михаилу дивным цветком, и этот дивный цветок вскрикнул ликующе:

– Ой, как у вас чудесно пахнет!.

. Стыдно признаться, но аромат от жареного гуся дразнит сильнее, чем самые лучшие духи!..

– Здоровые вкусы, – одобрил Азазель. – Наш человек. Мишка, а ты как? Не правда ли, только что зажаренный гусь пахнет лучше, чем Синильда?

Михаил открыл рот и закрыл, не зная, что сказать. Азазель хлопнул его по спине и подтолкнул к столу.

– Я вас не шокирую, – сказала Синильда виновато, – что в халате… и за стол?

– Существует только шок будущего, – заявил Азазель, – как сказал великий Тоффлер, а все остальные упразднены под натиском демократических свобод и победного бесстыдства толерантности!

Михаил со счастливым сердцем смотрел, как она с сияющей улыбкой, от которой у него по телу пошла теплая волна радости, царственно опустилась за стол.

– Сговариваетесь захватить мир? – поинтересовалась она щебечущим голосом.

– Чтобы бросить его к твоим копытцам, – галантно сообщил Азазель и уточнил: – это Мишка планирует, а я отговаривать не стал. Все равно у него не получится.

Она мило улыбнулась:

– Почему?

– Захвачу раньше, – сообщил Азазель. – Но не стану бросать на землю, а поднесу тебе на серебряной тарелочке.

– Ой, – сказала она счастливо, – и что мне с ним делать?..

– Надеть корону, – объяснил Азазель, – и хвастаться перед подругами.

А что еще остается в мире, погрязшем в демократии?.. Позволь, положу тебе вот этот кусочек… Михаил, не лезь, все равно уронишь!.. Может, собачку завести, чтобы за тобой с пола подбирала?

Она улыбалась одними глазами, быстро и умело работая ножом и вилкой, Михаил молча любовался, как она ест, Синильда, в свою очередь, поглядывала с загадочным выражением на лице.