Рейд во спасение

 – Был еще Фридрих, он откуда-то из Голландии… Есть такая страна?.. Но погиб, когда прикрывал отход группы.

– Он всегда был самоотвержен, – сказал Михаил и поймал быстрый и слегка удивленный взгляд Азазеля, – теперь рассказывай, куда наших увезли, кто схватил, сколько в группе захвата?

– Лучше по дороге, – уточнил Азазель.

– Да, – согласился Михаил, – автомобиль где-то спрятал?

– Их база близко, – ответил Гаспар. – Автомобиль бы заметили издали. Сейчас обойдем вон тот холм, все увидим.

– Хорошо, – сказал Михаил.

Он сам ощутил, что Макрон от наблюдателя перешел к активной роли, даже голос стал тверже, и Гаспар начал отвечать быстро и послушно, как и было в старые добрые дни. В памяти замелькали яркие моменты, как сражались вместе, как он впервые увидел Гаспара среди захваченных пленных и угадал, что этот забитый деревенский парень будет служить ему верно и преданно, если он сделает то, до чего никто раньше не додумался: потреплет его по плечу и скажет несколько ободряющих слов.

Азазель помалкивал, слушал внимательно. Михаил держится уверенно, даже как-то по-свойски, этого смуглого бедуина помнит, о захваченных говорит со знанием дела, сразу велел показать, куда их увезли.

Как Гаспар и обещал, едва начали огибать холм, на выжженное беспощадным солнцем бескрайнее пространство начало выдвигаться усыпанное белыми камнями приподнятое над равниной место, а на нем бело-серые руины старинной крепости.

– Стоп, – велел Михаил.

Он присел, вытащил из рюкзака бинокль, но сделал так, чтобы Гаспар заметил гранатомет ХМ-25 и несколько снарядов.

Азазель опустился рядом, тоже внимательно вглядываясь в руины крепости.

– Крестоносцы? – спросил он.

Гаспар кивнул.

– Да, там была самая грозная крепость франков во всем этом регионе. Но ее еще в старые времена захватили и разрушили другие франки.

– Строили немцы, – заметил Азазель, – судя по остаткам цоколя, а рушили англичане… Да, Гаспар, франки тоже разные и воюют между собой не меньше, чем сарацины.

Гаспар усмехнулся.

– Да, мы же те самые сарацины… С тех времен в каменных руинах гнездились шакалы, потом началась священная война.

– Против кого? – уточнил Азазель.

– Не против, – ответил Гаспар с невеселой иронией, – а за, что вроде бы достойнее. Но это еще кровопролитнее, когда воюют все со всеми.

Михаил кивнул, понимая, что остатки крепости в самом деле хороши во время начала боевых действий.