Ричард Длинные Руки

А госсекретарь – лесбиянка. Военный министр не скрывает, даже гордится своей продвинутостью. В чем продвинутость? Не знаешь? Дикий ты человек! Совокупляется с двумя мастифами. Это такие большие собаки… И они его тоже… э-э… совокупляют. Да и вообще, теперь, чтобы стать хотя б сенатором, надо доказать, что не видишь разницы между устаревшими понятиями добра и зла, зато свято соблюдаешь статьи конституции США и прекрасно знаешь юриспруденцию.

Борис сказал с достоинством:

– Да, наконец-то становимся цивилизованным миром.

Уход от этого феодализма… я имею в виду не только христианство, но ислам, буддизм, вообще любую религию!.. Это мракобесие, простите за вычурное слово. Нет бога, нет дьявола, нет посмертного наказания за грехи в этой жизни. Может быть, в Средневековье это было нужно, даже необходимо, но смешно пугать просвещенного человека, что полдня проводит за компьютером… пугать озерами кипящей смолы и котлами, где сидят грешники, а черти подкладывают в огонь дровишки.

– А раз нет бога, – сказал Анатолий насмешливо, – то гуляй, Вася!.

. Воруй, прелюбодействуй, лги, режь…

Борис возразил очень серьезно:

– А вот для этого и существует юриспруденция. И разветвленная система охраны порядка. И неотвратимость наказания, что поддерживается огромной армией полиции и прочих карательных органов. Нельзя надеяться на собственную оценку вины!.. А то один готов повеситься за украденную в детстве конфету, а другой и резню в детском садике сочтет лишь веселым отдыхом. А в законе права и обязанности для всех едины, что единственно честно и справедливо.

Так что ты не прав, Толя. Прелюбодейство узаконено, ибо в нем нет ничего опасного, это все выдумки средневекового христианства, ложь… ну, это по обстоятельствам, есть ложь и во спасение, праведная ложь, а вот насчет воровства и резни нынешняя система охраны порядка срабатывает лучше, чем заповеди «Не укради, не убий». Согласен?

Анатолий пожал плечами.

– Я что, по-твоему, за феодализм? Это я так просто… Слишком уж громко ты заявляешь свое кредо.

Нагло даже.

– А я вообще наглый, – сообщил Борис. – Дима, ты чего молчишь? Весь вечер как в воду опущенный!

Алина посмотрела на меня оценивающе.

– Придется мне им заняться, – заявила, едва не позевывая. – Кровь разогнать… или хотя бы качнуть с места на место. А то от застойных явлений всякие умные мысли появляются, а от них голова болит.

Я в самом деле чувствовал себя, как будто из меня вынули некий стержень.