Ричард Длинные Руки. Церковь и демоны

Второй раз может и не повезти, а как раз наоборот, так бывает чаще, жизнь не сказка… Вот и сейчас уже как пуганая ворона на молоке, получилось ли, что замыслил? Хотите взглянуть?

Он вскрикнул:

– Спрашиваете!

Я вытащил из шкафа обе шкатулки, под жадным взглядом чародея-алхимика опустил на середину столешницы. Чаша задрожала в его руке и медленно опустилась на стол.

– Вот, – сообщил я с гордостью и беспокойством. – Обидно. Меньше, чем ожидал. Я было пару мешков приготовил, хотел еще один захватить, побольше размером, чтоб не мешок даже, а чувал, а тут всего лишь две шкатулочки!

Он покачал головой, взгляд не отрывался от шкатулки.

– У вас и запросы…

– Императорские, – ответил я скромно. – Даже имперские. Надо привыкать жить на широкую ногу. Трудно, но я справлюсь. Я вообще люблю вызовы такого рода.

– Выкладывайте на стол, – велел он.

– Да смотрите сами…

Он покачал головой.

– Могущественные талисманы всегда с защитой. Брать в руки может только хозяин.

– Взорвется?

– Хуже, – пояснил он кротко.

 – Если дотронусь, стану хозяином. Потому что эти вещи уже без владельцев. Признают того, кто взял первым.

– Спасибо, – сказал я, – что предупредили.

И снова он взглянул с укором, а я сделал виноватый вид, но вообще-то уже в самом деле политик, не вижу ничего зазорного, чтобы выхватить у разини ценную вещь, пользуясь его невежеством.

А вот Карл-Антон, ни разу не политик, сохранил понятия о чести, достоинстве и старается не уронить себя недостойным поступком, а это как раз характерно для первых ученых мужей средних и полусредних веков.

Он молча смотрел, как я вытащил кольца и браслеты горстью, разложил по столешнице и выровнял ладонью горку, прикасаясь ко всем, затем просто перевернул шкатулку и высыпал остальное с такой императорской небрежностью, словно мелкую гальку.

– Как непочтительно, ваше величество, – заметил он с упреком. – Это же талисманы Великих Магов!..

– А я пролетарский император, – пояснил я.

 – Мир хижинам, война дворцам. Может, я вообще гот! Первые христиане вовсе отрицали роскошь и призывали ходить в рубилище. Или в рубище, не помню, я не энтомолог.

Он сказал со вздохом:

– Я слышал, ваше величество, что если вас связанным по рукам и ногам бросить в море, выплывете на берег со щукой в зубах!.. А тут вот какие сокровища.

– Преувеличивают, – буркнул я, – щука – речная рыба. Разве что обычного кальмара или какого-нибудь кракена?..