Ричард Длинные Руки – эрцфюрст

– Какой-какой пояс?

– Или же, – продолжал рассуждать я, – произошел разрыв ткани пространства-времени, а то и вовсе истончилась какая серая струна вблизи сверхмассивной черной… а то и вовсе лопнула, слишком туго растягиваемая галактиками…

– У кого струна, – спросил он, – у парок?

– Да, – сказал я, – у парок. Сидят, дуры, прядут, кто им только и доверил такую важную работу!.. Вроде бы все просто, ума не надо, сиди и пряди, но какая ответственность… Я бы такое даже мойрам не доверил. Ваше Величество, как насчет помощи короля королю? У нас, королей, должна быть солидарность против ленивого и развращенного демократического мира, мы просто обязаны поддерживать друг друга, чтоб не пропасть поодиночке!.

.

Он пробормотал:

– Но как? Не представляю… Мне кажется, вам нужно смириться и научиться жить здесь.

Один из советников приблизился к его уху, пошептал, косясь в мою сторону.

Король выслушал, кивнул, советник отступил с поклоном, а король, предварительно отхлебнув из кубка, сказал мне, чуть повеселев:

– Я знаю, что я мудр, но иногда сомневаюсь, все-таки в жизни бывало всякое, но советники говорят, что и сейчас я прав.

Ничего не стоит делать, сэр Ричард!

Я спросил трусливо:

– Почему?

– К вам прислали не убийц с кинжалами в зубах, – сказал он, – и не суккуба в вашу постель.

Я сказал:

– Все это было, и не раз.

Он кивнул.

– Да? Это только подтверждает.

– Что?

– Мудрую мысль…

Я спросил жадно:

– А можно и меня к ней… приобщить?

Он сказал довольно:

– В отношении вас использовали такое мощное заклятие, на которое обычно копят магию несколько лет.

Но все равно ее не смогут долго поддерживать. Как только убедятся, что вас не отыскать и что вы сумели улизнуть снова…

Он умолк и посмотрел на меня с живейшим любопытством.

– И что? – спросил я тревожно.

– Все рухнет, – сказал он с удовольствием. – Все кончится.

– Что кончится? – спросил я. – И что произойдет?

Он торопливо ухватил кубок и сделал громадный глоток рома. Лицо посинело, он прохрипел довольно:

– Все исчезнет… и у меня останется только этот приятный вкус во рту.

А вы, сэр Ричард, увы, рассеетесь в прах, как и это бесподобное вино, что за жалость, почему целых двенадцать тысяч лет… Может быть, как его делать, придумают раньше?

– Может, – сказал я нервно, – все может быть, но не хотелось бы в пыль, я ж только начал создавать та-а-а-кую империю, скажи кому – не поверят, дураки. Да и я временами дурак, сомневаюсь, что получится.