Ричард Длинные Руки – фрейграф

Сэр Клавдий проворчал:

– Мне кажется, там дальше даже нагажено… Можно ли молиться в такой церкви?

Я бросил короткий взгляд на герцога, он вошел первым, перекрестился и отвесил поклон стене, где тускло блестят гвозди от украденного большого распятия.

– Разве Церковь в стенах? – ответил я. – Церковь – во множестве верующих.

Сэр Ульрих спросил за моей спиной озабоченно:

– Но услышит ли здесь нас Господь?

Сэр Герцель посоветовал:

– Молись громче.

Я сказал с мягким укором:

– Тот, кто громко читает молитву в надежде, что она будет услышана лучше, принадлежит к маловерам.

Господь совсем не тугоухий.

– Я имел в виду, – сказал сэр Ульрих тихонько, – из такого места Господь и слушать не захочет!

– Он не войдет в нас, – сказал я, – пока мы пусты. Думай о нем, и он услышит нас всюду…

Раздался треск, окно из цветного стекла разлетелось яркими осколками. Я инстинктивно ожидал, что влетит огромный булыжник, однако в помещение ворвался лишь холодный злой ветер.

Рыцари оторопело оглядывались по сторонам, закрывали головы кто руками, кто краем плаща.

Герцог опустил ладонь на рукоять меча, хотя вообще-то в цивилизованных землях в церковь с оружием не входят.

Герцель прокричал звонким и чистым, как у подростка, голосом:

– Что это? Господь нас испытывает?

– Вряд ли это Господь, – ответил сэр Ульрих. – Господь избегает шумных эффектов.

– Господь скромнее, – подтвердил сэр Клавдий. – Он даже молчит, что создал этот мир.

Герцель сложил руки на груди и начал громко молиться.

Под сводами грохнуло громче, затрещала и выгнулась снаружи оконная рама. Стекла выпадали из деревянных желобков, рушились огромными цветными пятнами, бросая по сторонам цветные зайчики.

Люди в испуге приседали, кто-то споткнулся и рухнул на пол, где тут же укрылся плащом. Второе окно, третье вылетели с треском и грохотом, и всякий раз врывался все более холодный ветер. Герцель уже стучит зубами, глаза как блюдца, оглядывается по сторонам в ужасе.

С треском вылетели стекла и с другой стороны, словно ураган сменил направление.

Сменил и усилился: стекла вылетали вместе с оконными рамами, а в самой церкви выл и завывал дикий ветер, бросался на стены и вырывал оттуда куски мозаики, изразцовую плитку.

Я отчетливо видел тугие струи воздуха, слишком упорядоченные, чтобы оставаться просто ветром.

Сэр Ульрих прокричал:

– Надо остановить… Кто остановит?

Ветер начал метаться по кругу, быстро превращается в смерч, набирая свирепую мощь.