Ричард Длинные Руки – эрцпринц

Макс на ходу соскочил, сам в простых кожаных латах, как и его люди, подбежал ко мне, заметно выламывающийся из этого мира непосредственностью и чистотой помыслов и движений, все такой же легкий, с узким удлиненным лицом и внимательными синющими глазами, с тонко очерченным длинным носом и по-девичьи пухлыми губами.

Едва он преклонил колено, я поднял его и, обняв за плечи, сказал с удовольствием:

– Я уж думал, растолстел, наверное…

– Ваше высочество! – воскликнул он обиженно.

– Все толстеют, – заверил я.

 – Ну, почти все. У тебя, как вижу, без приключений?

Он ответил с недоумением:

– А что могло приключиться, если все продумано и просчитано вами, ваше высочество?

– Верно, – согласился я, – приключения случаются только у растяп, а ты разве она самая? Мы должны побеждать без всякого героизма, потому что героизм – это род смерти, а не образ жизни.

Он вскинул на меня ясные, честные глаза взрослого ребенка, на лице проступило замешательство.

– Ваше высочество, мы готовы к любому проявлению героизма…

– Героизм, – сказал я, – это беззаветное проявление безысходки.

Ты военный гений, Макс!.. А сам понимаешь, что после проявления героизма обычно остается меньше половины армии. А то и меньше трети.

– Ну-у…

Я смотрел в его лицо, молодое и ликующее, как всегда особенно светлое, с огромными синими, к вискам чуточку вздернутыми, словно в радостном удивлении, глазами.

– Как же тебя все любят, Макс, – сказал я и добавил с легким упреком: – Но где потерял свой великолепный доспех, скованный лучшими мастерами Вестготии?

Он сказал виновато:

– Едет следом в обозе.

Если надо будет, ну там на парад какой, надену сразу, не беспокойтесь. А этот просто удобнее.

– Тебя не отличить от простого сотника, – сказал я, – а то и десятника.

Он не успел ответить, приблизились верховные лорды, Хродульф сказал важно и покровительственно:

– При такой удивительной скромности тем выше к нему любовь и преданность его людей. Умный и точный расчет.

Макс застеснялся, не смея возразить, что это не расчет, а я повернулся к лордам и сказал празднично:

– Я отметил этого юного рыцаря, и не устану это повторять, еще когда мы простыми рыцарями дрались в общей схватке на Каталаундском турнире.

На нашей стороне была беднота, а нашими противниками были богатейшие и знатные рыцари тогда из неизвестного нам Сен-Мари, и, понятно, когда такого удавалось выбить из седла, его торопились захватить в плен, чтобы получить богатый выкуп.