Ричард Длинные Руки – гауграф

Хотя, думаю, и за крепостью достаточно места для лагеря, никого не тревожат… Сколько людей собираетесь взять?

– Сперва зашлем в Гандерсгейм разведчиков, – ответил я. – Составим карты. Хоть приблизительные. Я не хочу вторгаться наобум через земли, где на каждом шагу могут быть зыбучие пески, бездонные болота, поля с ядовитыми змеями или что-нибудь еще хуже.

Он содрогнулся всем телом.

– Господи, что может быть еще хуже?

– Вы не верите в человека, – упрекнул я мягко. – Не верите в человеческие возможности сделать не только хуже, но и пакостнее и вообще… Вам должно быть стыдно.

Он не понял, почему должно быть стыдно, но все-таки устыдился и на ходу пару раз скребнул пол ножкой, потому что это простолюдин может ничего не стыдиться, а рыцаря могут устыдить и ввергнуть в отчаяние даже плохо вытертые сапоги.

Бобик ринулся навстречу, мне лизнул руку, барону небрежно махнул пару раз хвостом, умчался, слышно было по коридору испуганные крики.

Я остановил дежурного офицера, тот вытянулся и ел меня глазами.

– Отыщи королевского советника барона Куно Крумпфельда. Где он находится, знаешь?

– Да, ваша светлость! В левом корпусе!

– Доставь его срочно.

Он исчез, барон Альбрехт прошел со мной и через последний зал, стражи распахнули двери в мои покои, а когда мы вошли, так же синхронно захлопнули за нашими спинами. Слышно было, как ударили в пол тупыми концами копий, показывая, что не ушли пьянствовать, на месте и усиленно бдят.

Я развернул на столе карту Сен-Мари, барон сочувствующе вздохнул.

Сколько ни всматривались, я так и не нашел, что сказать. Королевство в западной части испещрено горами, впадинами и возвышенностями. Квадратиками отмечены города, синими нитями переплетаются реки, немало озер, крупных и мелких. С юга королевство опускается в море, береговая линия очерчена со всеми деталями, указаны не только города, но даже поселки, а вот две трети на восток нанесены условно, будто за века картографы подзабыли даже общие очертания.

– Мда, – проговорил я тоскливо.

 – Не скажу, что это много.

В дверь постучали, заглянул офицер.

– Простите, ваша светлость, – сказал он виновато, – но церемониймейстер говорит, что нельзя без оповещения…

– Когда по делу, – сказал я, – можно. Где Куно?

– Здесь, – ответил он и пропал.

Вместо него вошел Куно, серый настолько, что почти человек-невидимка, все еще стесняющийся быть замеченным высокими лицами.

Он торопливо поклонился, заискивающе улыбнулся барону Альбрехту.