Ричард Длинные Руки – граф

Один вырвался вперед на быстром тонконогом коне, сам крупный и массивный, как молодой медведь, в простой полотняной рубашке и таких же простых портках, разве что сапоги добротные, крикнул с беспокойством:

– Ваша милость, когда-нибудь ваши заклинания вас подведут!.. Умоляю, в следующий раз берите нас с собой.

Она поморщилась.

– Раймон, при виде тебя разбойники затаились бы, как мыши. И снова грабили бы моих крестьян. А так я выманила даже тех, кто должен был сидеть в кустах.

Сейчас их уже едят черви, а путь вдоль озера снова чист. Торговцы могут без страха двигаться по моим владениям.

Подъехали оставшиеся двое, широкомордый в доспехах неотрывно держал меня в перекрестье подозрительного взгляда.

– Ваша милость, – проговорил он густым сильным голосом, – это с вами кто?

Все трое рассматривали меня с тем превосходством, с каким любой конный смотрит на пешего, но вражды на их лицах нет, только широкомордый в постоянной настороженности, глаза цепкие, взгляд острый, такой сам не промахнется и мой промах сразу уловит.

Она помедлила с ответом.

– Винченц, это… это один из моих крестьян. Увидел, что на меня набросились разбойники, схватил шест и бросился на помощь. За такую верность я возьму его к себе. Мне нужны верные слуги.

Широкомордый, она назвала его Винченцем, слегка поклонился.

– Ваша милость, мы все ваши верные слуги! Не ошибитесь, не разбойник ли это?

Она засмеялась:

– Он сам набросился на разбойников.

И многих побил, хотя с виду такой неуклюжий.

Раймон предположил:

– А вдруг он из другой шайки?

На его простодушной роже я видел подлинную заботу, простой деревенский парень, преданный госпоже, искренне о ней заботится и старается оградить от всяких неприятностей.

Она засмеялась:

– Все узнаем. Пока не чую в нем враждебности, а я, вы знаете, могу ее ощутить издали… За мной!

Она пустила лошадку вперед, та пошла красивой рысью, гордо потряхивая огненной гривой, такой же роскошной, как у хозяйки.

Трое ее подручных или слуг следовали сзади, я бежал между ними, под ногами прогибаются мягкие, еще живые, пурпурные листья. Всадники переговариваются степенно, на меня поглядывают с ленивым любопытством, как на человека, с которым придется есть из одного котла и спать в одной комнате.