Ричард Длинные Руки – граф

– Может быть, – спросила она с надеждой, – тебе пора учиться у Уэстефорда?

Он энергично помотал головой:

– Ни за что! Меня не интересует его дурацкая магия.

Она снова посмотрела на меня с недоверием.

– А что, этот Дик рассказывает тебе про оружие?

– Нет, мама, – ответил он капризно, – он не рассказывает про оружие, но все равно слушать его интересно!

Ее взгляд перебегал с меня на малыша и обратно, наконец она покачала головой.

– Нет, я не могу доверить, чтобы он рассказывал тебе хоть что-то, чего еще не слышала я.

Я тебя очень люблю и не хочу, чтобы с тобой хоть что-то случилось!

– Мама! – сказал он еще капризнее.

Она, не поворачивая головы в мою сторону, произнесла:

– Дик, на кухню.

Я как можно быстрее исчез.

Через часок во двор вышел Адальберт, сощурился от яркого солнца, крикнул:

– Дик! Закончишь на кухне, бегом к леди Элинор!

Я откликнулся:

– Да я могу и не заканчивая…

– Нет-нет, у тебя так хорошо получается.

– Это я умею, – ответил я с гордостью говорящего вьючного животного.

 – На интересной работе и сны интересные видишь.

– Да? – спросил он. – И что же ты видишь?

Я удивился:

– Конечно, баб, а что еще? Разве бывают другие сны?

Он хохотнул и удалился. Ипполит, он подавал мне мешки с телеги, сказал наставительно:

– Работай, работай, работай с утра до вечера, в конце концов твое рвение заметят, сделают тебя начальником стражи или кастеляном, и ты получишь право работать еще и ночью.

Я сделал вид, что не понял юмора, я ведь туповатый, а если сам что брякну, то не пойму, что сказал умность, продолжал таскать мешки, пока телега не опустела.

Ипполит соскочил, вытер вспотевшую лысину, разгладил взмокшую бороду, присел, разминая ноги, будто полдня не слезал с седла.

– Иди к хозяйке, – посоветовал он серьезно. – Даже если не срочно, все равно старайся прийти пораньше.

– Спасибо, – сказал я горячо, – спасибо, что учите меня, неразумного!

Он отмахнулся, смущенный незаслуженной благодарностью:

– Иди-иди.

После яркого солнечного дня в холле, как в склепе, даже нижняя половина лестницы упрятана в таинственный полумрак.

Зато верх сверкает в падающих из окон широких, как лучи прожекторов, полосах света. Я начал подниматься по ступенькам, на втором этаже навстречу попалась Хризия. Я заискивающе улыбнулся, она бросила на меня ледяной взгляд и произнесла строго:

– Хозяйка на четвертом этаже.

– А мне, – спросил я, – тоже на четвертый?

Она одарила презрительным взглядом.