Ричард Длинные Руки – граф

Тем более что говорят, будто первые господа спустились как раз с какого-то из этих камней… вроде бы размером поболе самого большого королевства! Вот и смотрят, где их родина. Назад уже не могут почему-то…

Она вскочила, глаза горят лихорадочным огнем, в волнении ломала руки. Платье соскользнуло с одного плеча, почти открыв грудь, небольшую, но четко очерченную, волшебница не замечала или не обращала внимания, я ведь не сеньор, а всего лишь слуга, сделала несколько быстрых шагов вдоль стены, вернулась обратно.

Я непроизвольно встал, наверное, и простолюдины не должны сидеть, когда леди встает, волшебница остановилась напротив меня, в зеленых глазах бушует пламя.

– Ладно! – сказала она торопливо. – Иди в людскую, вели, чтобы приготовили двух коней. Мне мою Осинку, а тебе… пожалуй, подойдет Кленовый Лист. Мне нужно выехать в лес к одному… к одному камню. Раньше меня сопровождал Маклей, но он совсем стар, расхворался… Я по дороге расспрошу еще, а пока сама разберусь, что ты нагородил…

Я сказал виновато:

– Да это все болтовня пьяных слуг вечером у камина! Когда совсем делать нечего, о чем только не говорят.

Они говорят даже, что у господ на заднем дворе повозка стоит, что когда-то без всяких лошадей бегала так, что никакими лошадьми не угнаться! А еще раньше, брешут, при самых первых господах, она еще и летать умела… ха-ха, молодая была, наверное.

Она выпрямилась, я видел по ее глазам, как жадно ухватила и эту информацию, словно уже натыкалась в своих книгах на нечто подобное.

Я ухмыльнулся про себя, отступил, как перед персидским сатрапом, к ним низзя поворачиваться задом, и вовсе ориентация ни при чем, некультурно так, нащупал за спиной ручку двери, вышел и еще раз искательно поклонился через порог.

Раймон и Лавор вывели из конюшни и оседлали двух коней, деревенщине такое важное дело не доверили, да я и сам не очень-то рвался к этому почетному делу. Лошадка леди Элинор игриво потряхивала гривой, задиралась с крупным и сонным вороным жеребцом, а тот либо терпеливо принимал заигрывания, либо отворачивал морду, когда лошадка начинала хватать его за губы, толстые и отвисшие, как щеки крупного финансового деятеля.

Подошли Винченц и Адальберт, Винченц лично проверил подпруги, осмотрел сбрую. Леди Элинор вышла, одетая совсем по-кошачьи, а я решил, что понимаю, почему этот вечный конфликт между мужчинами и женщинами: мы все-таки больше похожи на псов, а женщины все-таки кошки, кто в большей степени, кто в меньшей, но кошки.