Ричард Длинные Руки – граф

Ее конь понесся к мосту, застучали копыта по дощатому настилу. Мой жеребец следовал несколько настороженно, всхрапывал и тревожно дергал ушами, явно ступает по хлипкому мосту впервые. Ее лошадка промчалась легко и весело, ей нравится перестук собственных копыт, нравится мчаться в сторону зеленого леса.

В яркой синеве застыли два мелких белых облачка, воздух неподвижен, лишь из-под копыт прыскают зеленые кузнечики и разноцветные кобылки, разлетаются, сверкая красными, синими, фиолетовыми крылышками, и мгновенно пропадают, едва падают на землю.

Лошадка леди Элинор ухитрилась на скаку сорвать листок с растущего в одиночестве кустарника, дальше ровное зеленое поле, как будто нарочито выглаженное и засаженное низкорослой одинаковой травой.

Леди Элинор вдруг обернулась. Я увидел внимательные глаза под высоко вздернутыми бровями.

– Красиво?

– Да, – поддакнул я. – Осень этим летом удалась на славу…

Она засмеялась звонко и беззаботно, как и положено блондинке.

– Да, интересные люди живут в твоем свернутом королевстве…

Я сказал застенчиво:

– Да ничего оно не свернутое. У вас все такое же. Только волапюков почему-то нет. И курдли по ночам по крышам не скачут.

Кони пошли ноздря в ноздрю, легкий ветерок развевает волосы леди Элинор и треплет конские гривы, так что она не требует, чтобы я держался на таком удалении, где мой дурной запах будет не слышен. Лес с этой стороны напоминает ухоженный парк: такая же ровная зеленая трава, под деревьями ковер желтых и красных листьев, кустов нет совершенно, а деревья одно от другого на церемонном расстоянии, чтобы людям можно было неспешно гулять целыми группами, а не пробираться друг за другом гуськом.

Парк незаметно перешел в лесопарк, а затем деревья сдвинулись, стало темнее, над головой желто-красный полог из веток, шелестят потихоньку. Стволы пошли все массивнее, огромнее, кора погуще, древняя, потрескавшаяся, и наконец мы вступили в настоящий лес, где влажно и сумрачно, сильно пахнет муравьиной кислотой, древесным соком.

Под ногами вместо травы и листьев прогибается зеленый мох, толстые корни вспучивают его, приподнимают пугающими буграми, а то и прорывают вовсе, странно похожие на окаменевшие щупальца морских чудовищ.

Наши кони ступают беззвучно, копыта проваливаются в мох, как в мелкое болото. Дорожка превратилась в тропку, пугливо запетляла между исполинскими деревьями.