Ричард Длинные Руки – граф

Больше знают, больше понимают, всегда помогут и подскажут. Они от нас тоже не скрывали, что хотят и что им нужно.

Она смотрела на меня с интересом, мне снова почудилось, что тщательно прощупывает мои мысли, я не напрягался, выстраивая защиту, напротив, расслабился и смотрю доверчивым бараньим взглядом, соглашаясь, что она умнее… ха-ха, женщина!.. и что я всерьез прислушиваюсь к ее прям святому для меня мнению.

Я услышал вздох, на лицо набежала тень. Глаза потускнели, она сказала усталым голосом:

– К сожалению, мои самые преданные слуги – Адальберт и Винченц, – хоть и умеют мои желания ловить на лету, а также выполнять, но не годятся для чего-то более сложного.

Уэстефорд… усерден, но ограничен и глуповат.

Я увидел блеснувший шанс и сказал быстро:

– Ваша милость, у наших господ есть хороший способ наткнуться на умную мысль! Называется – постучать в дурака.

Она спросила вяло:

– Это как?

– А просто вызываете кого-то из слуг и спрашиваете, как поступить в каком-то случае. Если вам советует женщина – сразу поступаете наоборот, не ошибетесь! Что эти дуры понимают?.

. Вот вы, ваша милость, вы ж не женщина, вы меня понимаете!.. А когда вам начнет советовать мужчина, то вы слушаете его дурости и видите, что хоть и чушь, но в этой чуши что-то есть, если погрести обеими лапами, но не как курица, что гребет от себя, а как умный зверь, что гребет к себе… Дурак, ваша милость, ничего умного не подскажет, зато может натолкнуть на умную мысль, ибо он прет совсем не в ту сторону, как умные люди, а истина обычно и лежит вдали от протоптанных дорог!

Она слушала со все большим интересом, долго молчала, я стоял, затаив дыхание.

Свет, казалось, начал тускнеть во всем зале, но вспыхнули два светильника на столе. Обозначился прямоугольник двери, леди Элинор грациозно поднялась, под короткую зеленую стрижку ухитрилась скорректировать и фигуру, ставши еще более гибкой и опасно кошачьей.

– Иди за мной, – велела она отрывисто.

Я чувствовал, что она зла на меня за то, что приходится прибегать к моей помощи, пусть и как к дураку, перед коим не то бисер, не то для посыпания горохом, так что я прошел за нею, как чучундр, стараясь держать себя ее тенью, разве что без ярко выраженных вторичных признаков.

Дверь распахнулась сама, я сразу увидел в небольшой комнате скромный стол вплотную к стене, два кресла с высокими спинками, а когда переступили порог – в глаза бросилось большое зеркало в рост человека на боковой стене.