Ричард Длинные Руки – император

Победы всегда только блистательные! И чем дальше от нас, тем значительнее, а героев больше и больше!.. Вы что, книг не читали? Ах да, вы же ни разу не грамотный.

Он пророкотал обидчиво:

– Ваше величество!

– Блистательными, – пояснил я, – и даже героическими победы делают в летописях. Это нужно для воспитания молодежи в правильном направлении и чувстве прекрасной любви к королю и к этой, как ее, ах да, родине!

Примчался на взмыленном коне сотник Норберта, крикнул, не покидая седла:

– Наблюдатели посланы!.

– Спасибо, – сказал я. – Вы услышали мое мысленное повеление, ценю. Сейчас основная нагрузка и ответственность ложится на вас и на сэра Норберта!.. Продолжайте собирать все сведения о существах, что покажутся из этого корабля, не пренебрегая ни одной мелочью…

Тамплиер рыкнул:

– А мы?

– Все в лес, – повторил я. – Что, в самом деле настроились на красивую атаку с опущенными копьями? Да вы еще больше, чем я думал! Просто легендарный герой.

Альбрехт пробормотал:

– К тому же, сэр Тамплиер, вы человек не мелочный. Не ваше это дело – собирать сведения.

Норберт посмотрел на него осуждающе, повернулся в мою сторону.

– Простите… корабля?

Я отмахнулся.

– Небесный корабль тоже как бы корабль. Воздушный, знаете ли, корабль. Не в смысле, что сам воздушный, как вон ваша леди Кларитта вся как бы воздушная, взбитая, с приподнятыми, а что по воздуху прибыл.

– Но эта гора из железа! – напомнил Норберт.

Я рыкнул:

– А если это легкое железо? И вообще, не спорить!.. Монарх не может ошибаться. Тем более в военное время.

Альбрехт подумал, сказал многозначительно:

– Кстати, ввиду военного времени… Ваше величество, не пора ли…

– Чего? – спросил я сердито. – Граф, что-то у вас морда хитрая. Если снова гадость, то я могу в неудержимом монаршьем гневе…

– Момент удобный, – объяснил он серьезно.

– Для чего?

Он чуть понизил голос:

– Принять императорскую корону.

Я дернулся, чуть не сплюнул, но он смотрел очень серьезно, к тому же на лицах остальных лордов и знатных рыцарей, что прислушиваются жадно, не отразилось неприятия, напротив – полное одобрение.

– Граф, – сказал я зло, – вот самое что ни есть время!.. Вы бы еще и пир по этому случаю! А то и вовсе бал. С этими, как их… уже и забыл! У которых эти самые… здесь и здесь. И которые весьма.

– Это после победы, – сказал он деловито.