Ричард Длинные Руки – гроссграф

Герцог проворчал:

– Да, сэр Ричард, у меня нет вашей отговорки.

Он поднялся из кресла легко, а тяжесть в голове и во взгляде, это предчувствие бремени, которое возложит на себя этой ночью. Слуги принесли одежду на выход, мы терпеливо ждали, пока оденут и обуют, подготовят лучший из париков.

Макиннон поглядывал на меня с ожиданием, будто я прямо щас стану объяснять, что у меня за особые такие отговорки. Эльрих кивнул на мирно посапывающего Эйсейбио.

– Его привязанность к вам достойна похвалы… но пользы от него, думаю, было немного.

Разбудим или пусть спит?

– Пусть отдыхает, – сказал герцог. – Он двое суток без сна. Мне в самом деле было плохо. Почему-то кажется, с Хенрихом было подобное…

Барон кивнул, во взгляде ничего не изменилось. Похоже, давно догадывался, что за болезнь у герцога и откуда она взялась, только изменить ничего не мог.

Макиннон удивленно покачал головой и пощупал рукоять меча. Слуги поддерживали герцога под руки, но он отстранил их.

Через все залы провожал нас молчаливый и торжественный церемониймейстер.

Эльрих приблизился ко мне и сказал тихонько:

– Сэр Ричард, раз уж вы снисходите до общения с нами, простыми смертными… можно задать вопрос?

– Нет, – буркнул я. Посмотрел на его испуганное лицо, поморщился и сказал нехотя: – Барон, не прикидывайтесь. Вы прекрасно понимаете, что передо мной выказывать священный трепет необязательно. Что вы хотели провякать?

Он вздохнул:

– Не обязательно, сэр Ричард, но желательно.

Так безопаснее. В ваших руках такая мощь, как вы еще не опьянели!.. Сэр Макиннон рассказал вообще ужасные вещи. И про крепость, которую… ага… Но я вот думаю, а надо ли было ее вот так?

– Надо, – ответил я твердо. – Весь мир насилья мы разрушим!

– Ну а потом? – спросил Эльрих.

Я огрызнулся:

– Дорогой барон, я пока умею только рушить!.. Я вот иду и рушу, иду и рушу… Строить еще не научился. Строить – не ломать, мозги надо повернуть иначе.

Макиннон услышал, сказал с восторгом:

– Рушить – так здорово! А строить скучно. Пусть ремесленники строят.

– А географию извозчики учат, – согласился я. – Не дворянское это дело… Но, что делать, строят здесь хуже некуда, так что придется и строительство взять в свои загребущие нежные лапы. Чтобы хрястнул хребет Европы, когда начнем рабынь ретивых… М-да. Где наши кони?

Испуганные сонные слуги помчались, как мыши, к конюшне.