Ричард Длинные Руки – король

 — Спасибо… весьма спасибо!

Он надел через мою склоненную голову, отступил и посмотрел строго.

— Судя по голосу, брат паладин, ты не понял. Это в самом деле святой крест.

— Правда? — спросил я с живейшим интересом. — Что даст?

— Только защиту, — ответил он еще строже. — Церковь всегда дает только защиту.

— Это хорошо, — сказал я. — А вдарить и сам смогу! Из-под защиты это еще слаще… Спасибо, отец Бенедерий!

Судя по его лицу, он смягчился, слыша мой искренний голос и глядя в мое чистое честное лицо с бесстыжими глазами.

— Отбываешь, — спросил он, — прямо сейчас?

— Да, — ответил я. — Если не мы, то кто?

Он не понял, переспросил в недоумении:

— Мы что?

— Спасем мир, — пояснил я. — Мир нужно спасать, отец Бенедерий!

Он посмотрел на меня исподлобья.

— А мы, по-вашему, чем занимаемся?.. То-то. Если брать шире, брат паладин, то все мы, которые считаются хорошими людьми, спасаем мир. Или хотя бы не даем соскользнуть в бездну. А вы думали, только мечом?.. Если бы все держалось только на мечах, мир бы давно сгинул!

Он перекрестил меня, я все понял и, поклонившись, вышел в холл.

За мной последовал отец Муассак. Я думал, там и останется, однако он пошел рядом. В конце анфилады залов монахи распахнули перед нами обе створки ворот, будто нас прет дюжина в ряд.

Пахнуло холодным воздухом, отец Муассак повел носом.

— Весна…

— Это весна? — усомнился я.

Монахи побежали в конюшню за моим арбогастром, отец Муассак проводил их задумчивым взглядом.

— Отправитесь на коне?

— А что, — спросил я сердито, — он поедет на мне? Отец Муассак, что-то я вас не совсем понимаю.

Он ответил туманно:

— Да тут у некоторых, особенно внимательных и чутких, возникли предположения… Знаете ли, есть люди вроде нас с вами, которым хоть кол на голове теши, а есть чуткие тонкие натуры…

— Меня чуйства не волнуют, — отрезал я. — Будучи прагматиком, я должон выполнять свой долг сюзерена. Что вы хотели сказать своим тонко-чутким заявлением?

Он пробормотал:

— Простолюдины всегда либо ходят, либо ездят на телегах, благородные люди — верхом, а всякие там маги… гм… даже непонятно как.

— Вот-вот, — сказал я. — Темно и непонятно, как история мидян.

— Конечно, — добавил он, не обращая внимания на мою реплику, — им потом держать ответ перед Иисусом на Страшном суде, но в этой жизни у них явные преимущества, не находите?

Я гордо вскинул голову и выпятил нижнюю челюсть.

— Не знаю, мне маги неинтересны.