Ричард Длинные Руки – король

Я ощутил, что моя улыбка превращается в довольно глупую, шел широкими шагами, сам чувствовал, что убыстряю движение, но остановиться не мог, а когда оказался перед нею, мою морду растягивала улыбка от стены до стены, а челюсть отвисла до пояса.

— Ваше высочество, — проговорил я. — Ваше высочество!

Все повернулись к нам, я чувствовал, что смотрят во все глаза, но сам смотрел только в ее чистое безу-коризненное лицо.

Она поинтересовалась хрустальным голосом:

— Ваше высочество?

Я опустился на сиденье трона, возложил загребущие на широкие подлокотники, как раз по мне, хотя этот скотина Мунтвиг делал под себя.

— Аскланделла, — повторил я, бросил взгляд на ее фрейлин, сказал с восторгом: — Вы не представляете, какое это удовольствие видеть вас… после постных монастырских рож!..

— Ваше высочество? — произнесла она мягко.

— Ни одной женщины, — сказал я с чувством, — представляете? Ни даже какой-нибудь завалящей служанки!.. Так что уж простите мою радость при виде вас.

Она милостиво приспустила длиннющие ресницы, чуть укрыв глаза и бросив ими ажурную тень на высокие аристократические скулы.

— Рада за вас, ваше высочество, — ответила она мило. — Здесь много женщин, уж вы восполните.

Я вздохнул, развел руками.

— Увы, такое не восполнить.

— Почему?

— Не знаю, — ответил я, — те долгие дни так и останутся без женского тепла, а ночи — без их назойливого щебетанья. Да и, собственно, некогда, дел много…

Она красиво приподняла брови.

— Вы еще не вошли, а уже видите много несделанного?

— А кто их переделает, — спросил я, — как не их лорд и сюзерен?.. Есть такие дела, что за них даже мне страшно браться…

Я слышал, как лорд Велерд громко крякнул, а потом брякнул: «Какая красивая пара!» — на что лорд Изинакс ответил: «Друг для друга прям созданы». Думаю, Аскланделла тоже услышала, но ее лицо ничего не отразило, это я сразу весь изошел на экскременты, поклялся сегодня же устроить первому Варфоломеевскую ночь, а другому еще и Вальпургиеву.

Знатоки человеческих отношений отыскались, один четыре раза женился, второму ни разу не удалось, но каковы теоретики, сразу чувствуется зарождение интеллигенции и свободомыслия, когда всех и всё критикуют, но ни за что не отвечают.

Из-за спины зашел Альбрехт, напомнил тихонько:

— Ваше высочество… соизвольте позволить продолжить прием?

— Да, — ответил я с подъемом, — да, граф. Соизволяю позволить.