Ричард Длинные Руки – конунг

Под надзором монахов ее строят спешными темпами от самого Геннегау. Хорошо бы начать еще и по ту сторону Хребта, но слишком рискованно. В Армландии как нигде сильны традиции удельных лордов, а мой авторитет не настолько велик, чтобы мог не считаться с правами феодалов, по чьим землям пройдет дорога, и не получить сдачи.

То ли дело здесь, в покоренной стране, где сразу без всякой жалости истребил всякое сопротивление, а остальным показал, что и впредь буду вести себя как тиран, так как, знаете ли, сейчас военное положение.

А вот когда перейдем на мирное, тогда и получите право голоса и некоторые послабления.

Мы мчались параллельно дороге, но на почтительном расстоянии, чтобы не пугать рабочих. Последние миль пять на насыпи уже уложены шпалы, отесанные и обмазанные смолой, чтоб не гнили, а последнюю милю перед Тоннелем не просто уложены, но и возле каждой высятся аккуратные горки мелкого щебня или ракушек.

Я остановил коня, Бобик благовоспитанно сел, даже не запыхался, зверюка. В нашу сторону рабочие повернули головы, к нам заспешил рослый монах.

Бобик не сдвинулся, но монах на всякий случай зашел с другой стороны, смиренно поклонился.

– Ваша светлость?

– Бригада по укладке рельс собрана? – спросил я.

Он ответил несколько смущенно:

– Все сделано, как вы велели. И молотобойцев уже созвали из всех ближайших деревень…

– А костыли изготовили?

Он переспросил опасливо:

– Это те странные гвозди… такие толстые и четырехгранные?

– Да.

– Все готово, ваша светлость… Только не знаю, как это все…

– Узнаешь, – оборвал я.

 – Собери монахов, которым можно доверять. И с десяток дюжих мужиков. Не слишком пугливых, конечно.

Он перекрестился, спросил тише:

– Что нас ждет?

– Скоро привезут длинные такие стальные полосы, – объяснил я, – мужики будут укладывать ровными рядами, а вы приговаривать, что во славу Господа. Я не хочу ни слухов, ни волнений.

Он поднял голову и бесстрашно посмотрел мне в глаза.

– А это в самом деле во славу Господа?

– Я паладин, – напомнил я сурово.

 – Мы строим Царство Небесное, а не просто коптим небо!

– Слушаюсь, ваша светлость.

Я тронул коленом Зайчика, мы понеслись к Тоннелю, а монах торопливо крестился сам и крестил на всякий случай меня, во избежание, так сказать. Доброму христианину только на пользу, а нечисть сразу закричит дурным голосом и превратится в смрад и дым.

Монастырь святого Квинтиллия, вспомнил я. Эти менее продвинуты, чем цистерианцы.