Ричард Длинные Руки – конунг

Для разговоров о нечистой силе лучше всего просто не оставлять почвы.

Монахи перехватили повод Зайчика, Бобика несколько раз перекрестили и на всякий случай побрызгали водой, но особо не страшатся, все в руке Божьей, а когда он, вскинув нос и понюхав воздух, сразу же вычислил, где тут кухня, монахи и вовсе перестали его побаиваться.

Ко мне вышел настоятель, отец Тибериус, настоящий цистерианец, глаза умные, взгляд цепкий, приветствовал легким поклоном.

– Ваша светлость…

– Отец Тибериус, – ответил я.

Он перекрестил меня, я благочестиво приложился к его мозолистой руке, здесь даже отец-настоятель любит сам поработать кузнечным молотом, ибо угодно Господу, а еще разгоняет застывающую в молитвах кровь.

– Пришли взглянуть, – спросил он, – как идут работы?

– И это…

– А что еще? Новую головоломку нам принесли?

Я подумал, признался:

– Вообще-то да, принес.

Он весь вспыхнул, словно стог соломы, глаза заискрились, спросил жадно:

– Что?

– Да так, – сказал я, – пустячок.

Вы же знаете водяные мельницы…

Он кивнул, сделал приглашающий жест, мы пригнулись, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, сделана такой нарочито, чтобы всякий склонял голову, входя, впереди протянулся длинный пустынный коридор, с обеих сторон множество дверей.

– Кто их не знает! – сообщил он запоздало. – На здешних реках трудятся испокон веков.

– И никто не считает, – спросил я, – что колеса крутит дьявол?

Он усмехнулся.

– Почему? Находятся… Сказки придумывают, легенды.

Сам слышал о чертовой мельнице. В полночь собираются черти и до рассвета играют в кости. Но с такими болтунами даже бороться не стоит. Господь дал нам свободу воли.

Я поморщился.

– Бог, который нас создал без нас, не может спасти нас без нас. Мешает все та же свобода воли, о которой вы упомянули. Потому люди, которые говорят, что все в руке Божьей, лицемерят. Все в наших руках… таково было желание Господа.

– К сожалению, – произнес он со вздохом.

– Почему? – спросил я. Подумал, поморщился: – Вообще-то да. У нас такие руки, что…

Он вздохнул еще тяжелее, но голову вскинул и посмотрел на меня бесстрашными глазами.

– С другой стороны, есть и повод для гордости. Мы не рабы и не слуги Господа, а хозяева этого мира! Правда, хозяева неважные, но зато все, что сделаем хорошего, – наша заслуга.

– Но и все плохое, – уточнил я. – Что ж, приходится винить себя, а не Господа.