Ричард Длинные Руки – конунг

– Благословите, святой отец… Прошу ко мне!

В кабинете он утомленно погрузился в кресло, лицо серое от усталости, глаза запали.

– Сегодня отправлял наших братьев… Священников недостает, да и здесь нужны, так что дал все полномочия братьям из монастырей…

Я спросил быстро:

– В Гандерсгейм?

Он кивнул.

– Да. Догадываюсь, там работы не меньше, чем оказалось здесь.

– Больше, – сказал я, – но мне очень стыдно, отец Дитрих, что умные люди оторваны от настоящего дела!

Он с укором в глазах покачал головой.

– Сын мой, я понимаю твое нетерпение… Сам был таким. Доходило до того, что злился, когда приходило время спать или даже трапезовать – столько времени пропадает зря!

Я ухмыльнулся.

– Мне и сейчас так кажется.

– Увы, – сказал он невесело, – это в Царстве Божьем будем избавлены от плотских нужд. А пока живем в грешном теле, приходится с ними считаться… И в грешном мире! Распространить веру Христа и власть церкви важнее, чем сделать лучше жизнь людей в отдельном королевстве.

– Понимаю, – буркнул я. – Это так… бурчу на неустроенность жизни.

Он слабо улыбнулся.

– Обустраивать некому, кроме нас. А хорошо бы, чтобы кто-то обустроил, а мы жили на готовеньком?

– Хорошо бы, – согласился я. – И пусть ему вся слава. А мне просто пряники.

– Увы, сын мой, сперва нужно делать черную работу, а уже потом чистую. Нельзя выскабливать одно место до блеска среди моря грязи.

Дверь чуть приоткрылась, осторожно заглянул сэр Жерар.

– Простите, сэр Ричард, простите, святой отец… но там прямо перед ступенями двое израненных рыцарей. Уже истекают кровью, но рубятся… Это же из вашей свиты!

Я ответил сердито:

– Долг чести, сэр Жерар! Я не стал бы вмешиваться, даже если бы мог.

Он исчез, я перевел взгляд на отца Дитриха, он развел руками.

– В человеке всегда сидит зверь, – сказал он невесело. – Церковь столько веков загоняет его вглубь, а он все рычит и отбивается… Даже не знаю, сумеем ли в этом поколении построить Царство Небесное на земле…

Я посмотрел с недоверием, показалось, что шутит, однако Великий Инквизитор смотрит чистыми добрыми глазами невинного младенца.

– Со зверем бороться трудно, – согласился я, – только те двое не звери, а напыщенные… гордецы. Что, наверное, еще хуже. Мы еще и зверя не задавили, а уже пришли новые дурости. Не на смену, а так, в добавку. Чтоб нам не скучать.