Ричард Длинные Руки – ландесфюрст

Выглядел он смущенным, никогда таким не видел, даже лицо пошло красными пятнами, не может себе простить, что из головы вот так вдруг вылетело имя просителя, и – стыд какой! – даже забыл, представляет тот монастырь или гильдию работников.

Я насторожился – для цепкого сэра Вайтхолда такое нехарактерно, но ответил очень любезно:

– Хорошо, сделаем небольшой перерыв. Впустите его, а сами подождите за дверью.

Он поклонился.

– Ваша светлость…

– Сэр Вайтхолд, – ответил я.

Он вышел, оставив дверь открытой, а через порог скромно переступил мужчина в темной одежде, шляпа в руках, тут же коротко поклонился.

– Ваша светлость, – произнес он с расстановкой, – я аббат монастыря имени блаженного Агнозия.

Дверь за ним закрылась, но мне показалось, что сэр Вайтхолд к ней прикоснуться не успел.

Я молчал, всматриваясь в это лицо умного и проницательного человека: глаза смотрят прямо, в них живой блеск, вертикальные складки над переносицей, чуть сдвинутые брови, взгляд острый, не просто смотрит, но и рассматривает, что в этом кабинете непривычно – рассматривать могу только я.

– Блаженного Агнозия? – переспросил я. – Величие и сила нашей церкви в том, что у нее очень много святых, учеников, героев и подвижников. Настолько, что простой воин вроде меня не в состоянии запомнить всех…

Он поклонился.

– Слова мудрости, ваша светлость. Тем более приметные, что мы взяли покровителем вовсе не одного из отцов церкви, как делают многие, ибо под сиянием великого имени проще процветать, а вот под покровительством блаженного Агнозия все зависит только от нашей деятельности.

– И чем отличаетесь вы, – спросил я настойчиво, – от основной массы монахов и монастырей?

Он смотрел в мое лицо с прежним благожелательным вниманием, но я ощутил в нем растущее напряжение, наконец-то прозвучал вопрос, который решит, как сложатся наши отношения дальше.

– Наш патрон увлекался механикой, – сообщил аббат. – Той, старой.

Я помолчал, потом поинтересовался осторожно:

– Но разве церковь не запрещает все, что относится к временам до Великих Войн Магов?

Он покачал головой.

– И до войн люди ходили на двух ногах, ели, пили, разговаривали, учились читать и писать… Нельзя запретить все. Устав нашего ордена согласован с Ватиканом практически во всем…

– Практически?

Он кивнул.

– Да. За исключением отношения к простейшей технике. Колдовство, магию и любую волшбу мы отвергаем как занятие нечестивое и противное Господу.