Ричард Длинные Руки – ландесфюрст

Я подкрался неслышно, приставил острие меча к прикрытой капюшоном шее мага и сказал негромко:

– Даже не дыши, подлая тварь!.. А теперь поворачивайся ко мне… медленно и даже очень медленно…

Он вздрогнул, потом застыл, а когда я чуть надавил острием в то место, где шея соединяется с черепом, вздохнул и начал поворачиваться.

Я держался настороже, готовый к любой неожиданности, но невольно вздрогнул, увидев прекрасное женское лицо, молодое и со скорбными глазами. Светлые локоны опускаются из-под капюшона на плечи и грудь.

– Ведьма, – определил я. – Сними клобук.

Я не опускал меч, острием направленный теперь ей в горло, а она медленно подняла руки, капюшон упал на спину, золотые волосы засияли во всем блеске. В больших голубых глазах страх, но нет паники, а скорее, я бы сказал, непонятная вселенская печаль.

– Ты его хотела убить? – спросил я.

Она ответила негромко:

– Нет.

– Не верю, – сказал я зло. – А что ты делала?

Она ответила почти равнодушно:

– Все равно убьешь, разве не так?

– Я хочу знать, – отрезал я, – за что!

Она чуть поморщилась.

– Ну… за преступную любовь… Это сэр Каниг, мы с ним играли еще детьми… Родители обещали нас поженить, когда вырастем, я уже тогда в него влюбилась…

Она умолкла, я спросил настойчиво:

– И что дальше?

Она ответила с болью в голосе:

– Его взяли оруженосцем к герцогу Бреддеру, там он был через несколько лет возведен в рыцари. А когда собирался возвращаться, к герцогу приехала из столицы его племянница.

Я переспросил:

– А она точно его околдовала с помощью черной магии?

Она не сказала сразу же, что да, именно так, а как же, что я и ожидал, однако запнулась, потом произнесла тихо:

– Я так решила… ибо чем еще как не черной магией можно объяснить? Хотя говорят, мужчина может за одну минуту забыть прошлую любовь и увлечься другой женщиной… Я в это все еще не верю…

Я пробормотал:

– Ну, это зря.

– Что, – спросила она отчаянным голосом, – вы так можете? Почему?

Я наконец опустил меч, а затем, подумав, со стуком вбросил его в ножны.

– К сожалению, леди, – сказал я деревянным голосом, – иногда что-то в нас происходит. Отворачиваемся от красивых и верных, бросаем свои души под ноги дурам и шлюхам.

Она как будто и не заметила, что минуту назад у ее горла был острый клинок, а теперь исчез.

– Неужели это правда?

Голос ее был полон отчаяния.