Ричард Длинные Руки – оверлорд

Вбежал повар, держа обеими руками огромную сковороду, на меня пахнуло жаром. Морщась, он переложил на мою тарелку куски шкварчащего мяса, мои ноздри затрепетали.

Барбаросса кивнул.

– Насыщайтесь без стеснения. Считайте, мы в полевом лагере.

– И вы?

– И я.

Я подхватывал на кончик ножа горячее обжигающее мясо, зубы впиваются с жадностью, сладкий сок потек по пальцам, я подхватывал языком от самых локтей. Барбаросса наблюдал из-под приспущенных бровей молча, даже не двигался, чтобы не отвлекать меня от насыщения.

Во взгляде я успел заметить что-то вроде сочувствия: понятно, что я не жрамши очень-очень долго, а также я углядел и оттенок зависти: а вот он уже не может нажираться с такой молодой алчностью.

Когда мои челюсти начали двигаться медленнее, а в желудке появилась приятная теплая тяжесть, Барбаросса проронил:

– Дорога прошла благополучно?

– И вы, – спросил я, – интересуетесь, почему без почетного эскорта?

Он хмуро скривил губы.

– С ним вам добираться месяц. Да и то завязли бы в снегах.

Что-то экстренное, сэр Ричард? Говорите, я сижу крепко. Если сомлею от ваших слов, то не упаду.

– Ничего экстренного, – заверил я.

Он спросил с еще большим подозрением:

– Может быть, мне вообще лечь?

Я торопливо дожевал последний кус, вытер куском теплого свежего хлеба остаток подливы и отправил в рот.

– Вкусно у вас готовят, Ваше Величество! Чувствуется ваша рука. В смысле, руководящая и направляющая. Хороший король должен все уметь. У него и лицо, и одежда, и мысли – прекрасны, как у Чехова.

Был такой куртуазный рыцарь. Вот как вы, Ваше Величество!.. Я прискакал со всей поспешностью, чтобы еще раз сказать вам, что вы были правы, Ваше Величество! Правы абсолютно во всем. А я вот был такой дурак, такой дурак…

Он все больше морщился, прервал раздраженно:

– Когда вот так хвалят, явно чего-то попросят. И чем больше хвалят, тем большую гадость подсунут! Что у вас за пазухой, сэр Ричард?

Я похлопал себя по груди.

– Только крест, Ваше Величество.

– А если копнуть поглубже?

– Бравое сердце, – бодро ответил я, – пылающее любовью к вам, Ваше Величество!

Он помолчал, взгляд стал колючим. Прорычал чуть громче:

– Ты стал часто употреблять «Ваше Величество». Явно не к добру…

Я ощутил мурашки на коже, что-то меня видят насквозь, а я был уверен, что я такой загадочный, непознанный и таинственный, что хоть в маске ходи.

– Но вы ведь Величество? – спросил я. – А я всего лишь пфальцграф.