Ричард Длинные Руки – пфальцграф

В моих интересах только это, все остальное – блажь, затмение, бурление гормонов, что в попытке обмануть сознание, принимает одухотворенные и весьма изысканные формы.

Дальше отряд двигался без привалов, хотя у водоемов всякий раз останавливались, давали чуть-чуть отдохнуть людям и коням. Брат Бонидерий, как истинный правозащитник, тщательно следил, чтобы воины получали достаточно хлеба и сыра, а насчет вина и пива мы с ним были согласны: такое счастье подождет до прихода на место.

Прямые лучи накалили доспехи, я чувствовал, как по спине ползают струйки пота.

Рядом едет сэр Килпатрик, массивный и неподвижный, лицо красное, распаренное, но не ропщет, спокойно переносит тяготы похода, что вовсе и не тяготы, а так, обыденность. А доспехи на нем вдвое тяжелее моих. Плюс кольчуга под панцирем. А под кольчугой еще и толстый войлок.

– Не жарко? – спросил я. – Ты просто герой.

– Жарко, – ответил он просто, – но что делать? Солнце не остановишь.

– Зато можно похудеть, – сказал я.

– Ну да, – ответил он обидчиво, – хоть толстяки и живут меньше, зато едят больше! А как от такой радости отказаться?

– Это верно, – согласился я. – Слушай, что это за птицы все время над нами кружат?

Он взглянул коротко, отмахнулся:

– Простые стервятники. Это не глекки, сэр Ричард.

– Глекки?

– Ну да. Стервятники сами по себе, а глекков всегда кто-то посылает. Правда, стервятники бывают опаснее, а глекки никогда не нападают. Но все равно неприятно, когда на тебя кто-то смотрит, а ты ему в морду никак…

Я порылся в памяти:

– А хробойлов кто посылает?

Он посмотрел с великим уважением:

– О, эти куда опаснее глеков!.

.

– Встречал?

– Слыхал… А вы?

– Подстрелил как-то одну, – ответил я небрежно.

– В самом деле? Как?

– Слишком далеко залетела. Но так и не рассмотрел… Жизнь такая, все время торопимся.

Он сказал глубокомысленно:

– Торопимся сами ставить на себе крест, а зачем? Придет время, поставят другие…

Впереди затрещали кусты, высокое дерево содрогнулось и мелко-мелко задрожало, словно от удара летящего с горы огромного валуна размером с быка.

Я насторожился, рука привычно потянулась к молоту, но кусты распахнулись, будто камыши, и, оставляя за собой поломанные ветки, выметнулся массивный черный зверь с янтарными глазами, в пасти трепыхается крупная рыбина.

Я покачал головой:

– Никаких остановок, Бобик!..