Ричард Длинные Руки – паладин Господа

Я отвернулся, слышно было, как Гендельсон начал было укладываться снова, потом зачем-то встал, сделал от костра осторожный шажок.

– Там, – послышался его голос, – вроде бы ручей…

Я холодно промолчал. Слышно было, как он топчется у огня, затем заговорил снова:

– Сэр Ричард, ручей в той стороне?.. Я запамятовал…

Ага, подумал я злобно, уже «сэр Ричард». Быстро учишься, скотина.

– Ну, – сказал я, – ну и что?

– Я хочу пить, – сказал он. В голосе добавилось вельможности. – У нас пустые фляги…

– Утром напьетесь, – буркнул я.

Он посопел, сказал сварливо:

– Но я хочу сейчас!

– Сэр Гендельсон, – сказал я со злостью, – вы что-то недопонимаете. Или полагаете, что я брошусь к ручью и принесу вам воды?

Я все еще не поворачивался и не видел его лица, но представляю его выражение. Он сопел уже зло, но сдержался, я не слуга, сказал все еще настойчиво, но с просящей ноткой:

– Сэр Ричард, я бы сходил сам… Но вы же сами знаете, что Шабрири на одного сразу же нашлет слепоту.

Я буркнул:

– А на двоих?

– На двоих… – донесся растерянный голос. – Сэр Ричард, вы в самом деле не… не знаете? Не знаете, что Шабрири может отравить воду только для одного, а на двоих у него нет сил?.. Более того, пока дойду до ручья, в темноте может напасть даже Такритейя… а он нападает только на одиночек!.. Если человек идет ночью один, то демоны его видят и могут вредить, если идут двое, то демоны их видят, но вредить не могут, а если идут трое, то демоны их даже не видят!

Я сказал зло:

– Понятно, почему на такие дела посылают по двое! Жаль только, наш ангел этого не знал и сопровождал нас в одиночку.

Вдвоем бы они того черного…

Гендельсон молча пошел за мною к ручью. Вода журчала все громче, мы вышли к ручейку, с той стороны трава и обрывистый берег, а здесь чистый белый песок. Лунный свет просвечивал воду насквозь, только у того берега оставалась недобрая тень.

Он опустился на колени и торопливо пил, как свинья, опустив рыло прямо в воду.

Я слышал, как в него вливались целые ведра, он хрипел и хрюкал, плямкал, от него пошел пар. Я даже с тенью сочувствия подумал, что этой толстой свинье в самом деле пришлось хреновей, чем мне. И толще, и привык к сидячей жизни, да и доспехи на нем что-то да весят…

– Ну, – поинтересовался я, – наводопоились, сэр Гендельсон?.. Отвести вас обратно в стойло?

Он привстал, отдуваясь, затем с кряхтеньем и немалыми трудами воздел себя на задние конечности.