Ричард Длинные Руки – принц

Я посмотрел на него, на нее.

– А если еще раз?

Отец Дитрих слабо усмехнулся, с некоторым трудом закинул вытянутую ногу на другую, сразу же поморщился.

– Ну вот, теперь вообще…

– Потерпите, – сказала эльфийка настойчиво. – Еще немного… еще… Я же чувствую…

Он кривился все сильнее, уже взялся обеими руками за ногу, намереваясь вернуть в прежнее положение, но прислушался, застыл в такой позе, затем убрал руки и медленно разогнулся.

На лице его вместе с облегчением проступило удивление.

– А в самом деле… гм…

– Нога ноге помогает? – спросил я.

 – Или встречный пал, когда одна боль побеждает другую, а сама дохнет от слабости?

Он покачал головой.

– Неважно как, главное – полегчало. Это существо понимает в лечении?

Я сказал бодро:

– Может быть, в ваших жилах эльфийская кровь?

На мое удивление, он лишь отмахнулся на глупую шуточку.

– Да кто теперь разберет, чья кровь в чьих жилах. Я слышал, в твоем войске даже тролли?

– Только как фактор устрашения, – торопливо сказал я.

 – А вообще планирую использовать их как стройбат. Чтобы армия прошла через болото, сперва нужно проложить дорогу, а тролли тут как нигде кстати…

Он кивнул.

– Ну разве что так. Только держи их подальше от простого народа. Хотя те от троллей мало чем отличаются сами, но как раз они всегда полны ненависти ко всем, кто не такой, как они.

Эльфийка держалась тихо, как мышь в уголке, а я слушал отца Дитриха со все большим удивлением. Всегда казалось, что церковь истребляет все отклонения от человека, сам видел, как горят на площадях осужденные ведьмы, колдуны, некроманты, вампиры, волшебники, а тут такое странное благодушие.

Я снова создал кофе, на этот раз три чашки, для эльфийки крохотную, ей кофе послабее, со сливками и сахару побольше.

Отец Дитрих пил спокойно, с удовольствием, так же без всякого сопротивления брал из вазочки изящное печенье. Эльфийка держалась трусливо, но отважно, старалась меньше двигаться, а пила совершенно бесшумно, инстинктивно соблюдая хорошие манеры, хотя не имела о них никакого понятия.

Наконец он вздохнул, нехотя поднялся, я поспешил вскочить и поддержать его под локоть.

– Дорога был тяжелой, – сказал он с извиняющейся улыбкой. – Увидимся утром. И договорим, если что не успели.

– Спокойной ночи, – пожелал я. – И хороших снов, отец Дитрих.

– И вам обоим тоже…

Я проводил его до двери, и там ткнулся разогретым мыслями лбом в толстое, покрытое лаком, дерево и задумался.