Ричард Длинные Руки – принц-консорт

Глава 3

Внизу в центре зала граф Меркель поворачивается во все стороны и размахивает руками, изредка покрикивая, а вокруг него, как в набирающем скорость водовороте, носятся слуги, таская мебель, ковры, цветные портьеры…

Заметив меня, насторожился, а щека заметно дернулась, чем-то я ему не очень нравлюсь, ну как, скажем, гроза, что может полить теплым дождем засушливые поля и заодно сжечь пару хат со всеми сараями.

– Граф, – сказал я весело, – кстати, вы все еще граф?..

Он чуть поклонился.

– Ваше высочество?

– За вашу преданность, – обронил я, – верность и те услуги, которые вы оказали вашей королеве, пора бы как-то отметить…

Он зыркнул по сторонам и ответил сдержанно, понизив голос:

– Я делал только то, что обязан, как верный слуга ее величества.

– И все же, – сказал я настойчиво, – это же вы втянули меня в этот странный брак, из-за чего все и завертелось…

Он ответил еще тише:

– После коронации ее величество обещают мне титул герцога.

– Это самое малое, – сказал я, – что она может для вас сделать! Не хмурьтесь, но вам она обязана и возвращением королевства.

Ладно-ладно, скажите тогда, что здесь за маги?.. В королевском дворце они должны быть. Я помню, Ротильда что-то кричала про Керенгеля… Мол, он с ними, все пропало…

Он ответил осторожно:

– У нас церковь, ваше высочество!.. Ворота храма Господнего всегда раскрыты, служба идет, священники о пастве не забывают и всячески бдят насчет козней врага рода человеческого…

Я отмахнулся.

– Да ладно вам, я сам воин Христа! И цель наша – строительство Храма Небесного здесь, на грешной земле, чтобы освятить ее, а уцелевших людей сделать праведниками.

– Истинно так, ваше высочество!

– Но в процессе строительства, – уточнил я, – мы позволяем таскать камни не только святым, но и грешникам. Иначе будем строить вечность, не так ли? Не поверю, что при королевском дворце, где столько музыкантов, певцов, поваров, псарей и сокольничих, нет хотя бы с полдюжины магов!

Он повздыхал, помялся, наконец проговорил с неохотой:

– Ну есть, хоть и не полдюжины, а всего двое.

Я и не знаю, как бы ужились полдюжины, они ж такие сварливые, склочные…

– Двое? – изумился я. – Обычно они терпеть друг друга не могут и всегда селятся поодиночке.

Он посмотрел на меня с укором.

– Так зачем же…

– Про дюжину? – спросил я. – Так я ж поэт, могу и про десять тысяч курьеров!.. У меня воображение. И где они?

– Маги?

– Ну не курьеры же! Где те, я знаю.