Ричард Длинные Руки – принц-консорт

Между двумя такими подсвечниками, теперь похожими на слабо работающие вулканы, удобно и по-домашнему расположилась стопка фолиантов в переплетах из красной меди, справа солидный шкаф в желтом подрагивающем свете, а посреди комнаты такой же стол медового цвета с раскрытой книгой в половину ярда в длину, толстой, с расцвеченными киноварью заглавными буквами.

Справа у верхнего угла массивная чернильница из желтого колчедана, а ниже, чтоб всегда под рукой, медный стаканчик с гусиными перьями.

Я повел по сторонам сумрачным взором правителя и лорда, задействовав тепловое зрение.

Пальцы мои легли на рукоять меча.

– От меня, – сказал я насмешливо, – не спрятаться так примитивно. Хошь, проткну именно печень?

Я обнажил меч и, держа острием вперед, сделал два шага к свободному участку стены между двумя массивными шкафами.

Там моментально появилась фигура человека в халате, одна рука выставлена ладонью вперед в защитном жесте, вторая заранее зажимает правый бок.

– Ну что вы, – сказал он плачущим голосом, – ваше высочество!.

. Я же простой исследователь…

– Какая скромность, – сказал я одобрительно.

– Сижу тут в норке, – продолжил он упавшим голосом, – никого не трогаю…

– Самый опасный человек, – определил я. – Все великие войны начинаются именно с тихих келий.

Он почти на полголовы ниже меня, сухой и сгорбленный, несмотря на то, что до старости еще далековато, смотрит снизу вверх испуганно и с беспомощной злостью на дурака с мечом в руке.

– Ваше высочество!

– Не возражать, – велел я.

 – Короли, ведущие армии в бой, лишь исполнители, хотя об этом не знают. Итак, какие преступные замыслы вынашиваем?

Он взмолился, вздрагивая всем телом:

– Ваше высочество!.. То, что пытался спрятаться, говорит лишь о моей врожденной трусости, а не о преступности!..

– Преступники все трусы, – изрек я, а подумав, уточнил: – Ну, конечно, не все.

– Да и как спрятался? – спросил он уныло. – Вы сразу увидели… хотя не понимаю как…

– Неважно, – ответил я с небрежностью даже не принца, а повелителя стихий, – я знаю столько, что хотя еще больше забыл, но мудрость меня просто переполняет, как я постоянно убеждаюсь.

Итак, какую новую гнусность задумал? Ведь колдуны – зло!

– Я не колдун, – возразил он, – я вообще-то лекарь.

– Который, – сказал я понимающе, – пользуется нетрадиционными методами? Очень нетрадиционными?

– Да, – ответил он и посмотрел почти с ненавистью, – потому что другие ничего не понимают!.. Все есть яд, все есть лекарство.