Ричард Длинные Руки – принц-консорт

Когда вернулся, Астрида, уже проводив баронессу, деловито приподнимает гобелены, какие-то камни даже простукивает костяшками пальцев и прислушивается, хотя, на мой взгляд, в такие глыбы даже если кувалдой, отклик услышит только сумасшедший.

– Я уже проверил, – сообщил я.

Она фыркнула.

– Что, мужчины делают правильно?

– Бывает, – ответил я мирно.

Она обернулась, лицо встревоженное, а глаза распахнулись шире.

– Что-то стряслось?

– Пока нет, – ответил я. – Может быть, зло затаилось с нашим появлением.

Она посмотрела исподлобья.

– Здесь одна кровать.

– Я не буду тебя сталкивать, – заверил я. – А ты только не лягайся… по возможности. И не храпи очень громко.

Она сказала сердито:

– Я вообще не храплю!

– Тогда нет проблем, – заверил я. – Я тоже не храплю. Раздевайся, ложись, а то, думаю, завтра день будет потруднее.

Она поколебалась, наконец буркнула:

– Хорошо, отвернитесь… сэр.

Я отвернулся, но заметил невинно:

– Вообще-то я уже видел тебя… без одежды. И мои ладони еще помнят твою кожу на ощупь. Даже сейчас по ним бегут мурашки, только представлю.

– Не вспоминайте!

– Я не вспоминаю, – сообщил я. – Это они сами… чешутся.

Она сказала сердито:

– Тогда мы были… на работе! И не надо говорить… всякое.

– Не надо, – согласился я. – Тем более что мы сейчас тоже на работе.

За спиной шелестело, звякало, наконец зашелестели простыни, но кровать под ее заячьим весом даже не скрипнула.

– Вы можете повернуться, – донесся голос.

Я повернулся, она уже под одеялом до самого подбородка, и начал неспешно раздеваться.

Она возмущенно хрюкнула и почти подпрыгнула, разворачиваясь в другую сторону. Я сложил одежду рядом на стул, меч привычно занял свое место у изголовья, а когда я опустился на ложе, то сразу проверил, чтобы до рукояти не нужно было даже особенно тянуться, пальцы тут же должны ощутить привыкший к ним рифленый металл.

– Хорошо, – сказал я и потянулся до хруста суставов, – теперь спи, пигалица. Под утро растолкаю.

Она пискнула из-под одеяла:

– Почему пигалица?

– Это такая пичужка, – объяснил я. – Мелкая птичка. Но хорошенькая. И писклявая.

Она чуть повернула в мою сторону голову.

– Я не писклявая!

– Не писклявая, – согласился я великодушно, – а что временами… то не в счет.

Она сердито блымнула на меня большими и блестящими в полутьме глазищами.