Ричард Длинные Руки – принц-консорт

Ладно, а теперь скажите, почему на самом деле избегаете подняться на поверхность?

Он долго смотрел на меня, на лице менялись десятки выражений, от простого упрямого отрицания всего на свете до желания чуть ли не покаяться в чем-то не то стыдном, не то преступном.

– Давайте вон там сядем, – сказал он поникшим голосом, – а я расскажу вам все.

Я оглянулся на Хрейдмара.

– Да, конечно. Дорогой величайший из магов, садитесь, а то услышите такое, что рухнете, а потом еще и растечетесь, как сметана из кувшина… Итак, Тидрек, мы с грандиознейшим магом Хрейдмаром слушаем ваш… рассказ.

Только постарайтесь говорить правду. Я правитель, а сие указывает, что научен жизнью чуять, когда правда, а когда нагло и бесстыдно брешут.

Тидрек оглянулся на своих людей, из которых две трети уже застенчиво скрылись в закоулках, а остальные опустили головы и стараются не смотреть на страшных пришельцев.

– Мы понимали, – сказал он с тяжелым вздохом, – рано или поздно найдутся герои, сумевшие пройти через все преграды… И наше затворничество окончится.

– А почему вы в затворничестве?

Он взглянул коротко.

– Вы еще не поняли?

– Нет, – ответил я честно.

– Как только выйдем на свет, – сообщил он очень невесело, – мы все умрем. Рассыплемся в прах. Нет, мы не вампиры. Вообще-то все умрем даже раньше. Как только выйдем за ту дверь… вы ее видели.

Хреймдар кашлянул, привлекая внимание, и спросил важно, он же величайший из магов, все знает и понимает:

– Вас нечто защищает здесь?

Тидрек кивнул:

– Да.

– И… сколько вы здесь?

Тирдек взглянул на него, на меня, я кивнул важно, разрешая ответить, он проговорил с большим усилием:

– Где-то семьсот лет.

Хреймдар охнул, глаза полезли на лоб, как у простого мага, а то и вовсе колдуна.

Я сказал неспешно:

– Ваш опыт весьма любопытен. И как это – быть бессмертными, но в ограниченном пространстве?

Тидрек перевел дыхание, явно ожидал реакции похуже, ответил уже чуть свободнее:

– Я всегда слышал, что за бессмертие надо платить.

И платят. Кто чем. Мы платим вот… такой несвободой. Но во всем остальном мы свободны и вольны заниматься тем, что хотим.

– Чем питаетесь?

– Я уже говорил, там дальше в пещере грядки… Трудно было в первую сотню лет, постоянно голодали, но потом…

– Грядки расширили?

– И грядки удалось расширить, – ответил он, – и… время от времени кто-то не выдерживал и убегал.

Я кивнул.

– Да, мы видели человеческие черепа. Вроде бы.