Ричард Длинные Руки – фюрст

И чтобы не высовывались за пределы порта!

Ганшилд снова поклонился.

– Да-да, господин, я же помню правила! Да и зачем нам город? Вино в здешних кабаках и веселые девки дешевле и слаще…

Таможенник брезгливо отмахнулся и, кивнув партнеру, ушел деловой походкой.

Ганшилд проводил их взглядом, лицо медленно менялось, а когда заговорил, голос звучал отрывисто и деловито:

– Склад Таракля, это мой старый компаньон, почти у самого выхода. Берем по мешку и…

– А без мешков?

– Еще не ночь, – отрезал он, – мы все как на ладони.

Юрген тяжело вздохнул.

– Ладно, как-нибудь отыграемся…

– И на ком-нибудь, – добавил Яков.

Я нес мешок, как и остальные, Ганшилд на меня поглядывает с беспокойством, но я кивнул успокаивающе, не трусь, в военной хитрости нет унизительности.

– Вы-то город знаете хорошо?

Он помялся, отводя взгляд, но я ждал, он ответил тихо и с неохотой:

– Я капитан, должен в первую очередь заботиться о команде.

– А-а, – сказал я, – понимаю-понимаю…

Он сказал быстро:

– Сэр, вы не то подумали! Я был в городе однажды, да и то тайком от команды.

Я спросил с недоверием:

– Что, вот прямо такое тоталитарное государство?.. И никто не бежит?

Он прямо взглянул мне в глаза.

– Как? Все ходы-выходы перекрыты. Увы, контрабандистам здесь не поживиться.

– Жаль, – сказал я, – хотя я все равно изволил бы взглянуть лично.

– Я пойду с вами, – сказал он. – И покажу все, что знаю.

– Но знаете немного?

– «Немного» это больше, чем «ничего», сэр.

– Убедили, – ответил я. – Итак, идем мы с Юргеном…

– Я, – сказал Яков, – обязательно.

Я окинул его взглядом и кивнул.

– Хорошо. Четверо уже многовато, но… ладно. Остальным ждать в порту и быть готовыми к экстренному отплытию. Это значит удирать придется так, будто за нами сам черт гонится с вилами в руках! Возможно, придется.

Мишель кивнул, лицо очень серьезное.

– Есть, ваша светлость.

Солнце наконец закатилось, по обе стороны причала на грязной замусоренной воде покачиваются привязанные лодки, шлюпки, мелкие суденышки, на мачтах зажглись масляные лампы.

Сильнее запахло рогожами, зерном, пряностями, смолистым деревом, тени от угрюмых складов стали гуще и чернее.

– Вот теперь можно, – шепнул Ганшилд. – Идите за мной. Из тени не выбегать.