Ричард Длинные Руки – герцог

Наконец король тяжело перевел дыхание, с силой ударил обеими ладонями по широким поручням кресла.

– Сэр Ричард, – произнес он все еще резким голосом, в котором клокочет гнев, но уже стиснутый железной ладонью контроля, – сейчас это самое важное. Хотя мое сердце обливается кровью при таких новостях. Моя дочь убежала с этим… этим безродным…

Я промолчал, это он знал еще до того, как мы пустились в погоню, сейчас же таким образом заверяет, что целиком и полностью разделяет мое негодование.

Ашворд понял мое молчание и сказал нерешительно:

– Сейчас с этим ничего не поделать, Ваше Величество.

Король поморщился.

– Да знаю-знаю. Часть вассалов герцога Хорнельдона отбыла по домам, но некоторые остались и выжидают.

– Всё приходит в свое время для тех, – сказал я осторожно, – кто умеет ждать… С другой стороны, если ждать минуты, когда все, решительно все будет готово, – никогда не придется начинать.

Ашворд поспешно сказал:

– Простите, Ваше Величество, но сэр Ричард, к сожалению, прав.

– С победой, – напомнил король.

Я дополнил крайне почтительно:

– Выполняя ваше указание, Ваше Величество! И сделав все так, как вы мудро и указали!

Он не повел и бровью на откровенную лесть, но, думаю, сигнал понял: мутить воду не собираюсь.

Ашворд содрогнулся и сказал осевшим голосом:

– Главное, сэр Ричард вернулся с Камнем Яшмовой Молнии.

Король побарабанил пальцами по подлокотнику, и снова мне почудился стук дерева по дереву.

В отведенных мне покоях ничего не изменилось, разве что посреди зала уже раскорячилась на четырех медных лапах в виде разинутых львиных голов широкая медная бадья. Три женщины льют в нее из больших кувшинов горячую воду, четвертая добавляет холодную и часто опускает туда пальцы, всякий раз громко ойкает и торопливо льет еще.

Я сбросил одежду – чертовы гарпии не оставили целого клочка, одни лохмотья, словно я принц и нищий, а еще Джекил и Хайд.

Служанки стыдливо отвернулись, пока я влезал в воду, а затем с энтузиазмом принялись растирать мне плечи, намылили голову, размяли шею.

Одна сказала удивленно:

– Ваша светлость, вы просто счастливчик! Одежда вся порезана, а на теле ни одной царапины!

– Это называется не счастливчик, – пояснил я, – а великий воин.