Ричард Длинные Руки – штатгалтер

Он, конечно, и названия такого не знает, ангелы слишком спесивы, чтобы запоминать людские имена, тем более что королевства то возникают, то рассыпаются… Он присматривает за регионом, а там в последнее время начала нарастать Тьма. И слишком быстро.

– И что, – спросил я, – сам Михаил не в состоянии пройтись там с огненным мечом?

Тертуллиан посмотрел, как на последнего придурка.

– А что, для тебя новость, что ни один ангел не может убить человека?.. Он даже зверя не может, ибо вся земля отдана человеку с ее лесами, зверями, рыбами и птицами.

Если ангел вмешается, то сразу потеряет крылья и отправится в ад. Господь предусмотрел все. Мне кажется, ни один ангел вообще не может поднять руку на человека, такой запрет Господа. А вредить могут, только нашептывая всякие… ну, искушения. И подсказывая неверные пути. Но все же выбор за вами!

Я возразил:

– Но меня точно пытались убить!

Он сказал серьезно:

– Это нелепо и невозможно, потому верю. Что-то начинает меняться, но не уловил, что.

Изменения люблю, просто обожаю, но это не нравится.

Я проговорил размышляюще:

– Если отправлюсь в этот проклятый Мордант…

– И наведешь там порядок, – продолжил Тертуллиан, – то есть восстановишь прежний.

– Ладно, – ответил я, – допустим, справлюсь. Но что потом? Как я позову самого Михаила?

Он искривил рожу в жесткой усмешке.

– Да вот просто и позови.

– И что, – спросил я с недоверием, – явится?

– Не знаю, – ответил он откровенно, – но ангелы слышат, когда люди произносят их имена.

Это не значит, что являются к этим ничтожным существам, но…

– Ангелам свойственна благодарность?

Он покачал головой.

– Как раз нет. Благодарность – это свойство человека. Но он может снизойти к тебе, ибо ты оказал ему услугу, и он вдруг да восхочет воспользоваться тобой снова.

– Ну да, – отрезал я, – на мне где сядешь, там и слезешь.

Тертуллиан усмехнулся.

– Узнаю нашу натуру. Во всяком случае, это может сработать.

– Времени у меня мало, – сказал я. – Маркус близко.

– Ты можешь все решить в одно касание, – заверил он. – Я же тебя знаю. Ты шустрый, как молодой таракан, хоть уже и король. Живи ярко.

Я инстинктивно закрыл глаза от ослепляющей вспышки, хотя уже знал, что этот дивный свет первого дня творения ничуть не слепит, а в следующее мгновение кабинет уже пуст и сер, а я в центре этой унылой серости.

– Шустрый, – пробормотал я.