Ричард Длинные Руки – вильдграф

Но все равно знаем, что они слабее, и потому защищаем… даже если и обижаются.

Она рассматривала меня очень внимательно, словно пыталась отделить правду в моих словах от красивой брехни.

– Странно, – произнесла она. – Я бы не обижалась. Хотя… нет, не знаю.

Я смотрел на нее и раздумывал, почему принцессы почти всегда красивее простолюдинок, это же несправедливо… хотя и объяснимо: на вершину власти пробиваются самые жизнеспособные, сильные, неутомимые, умеющие еще и очаровать умением говорить, держаться, увлечь за собой массы.

У таких, понятно, и дети в родителей. Сыновья сильны и отважны, хотя обычно и красивы, но на это обращаем внимание мало, а дочери красивы. Это тоже понятно, уродину король не возьмет в жены.

И потому когда появляется эта Элеонора Гордая, ее подруги тускнеют, как луна и звезды перед восходящим солнцем.

Она обратила внимание, что я смотрю на нее так, как и положено смотреть на женщину: с восторгом, мол, ты самая красивая на свете, хотя я чувствовал, что притворяться не приходится.

– Что-то не так? – поинтересовалась она.

Я покачал головой, не отрывая от нее взора.

– Нет-нет, все так. Просто я на миг подумал, что делает в этом болоте такая сильная и красивая женщина, как вы. У вас есть характер! И красота настоящая, а не сю-сю, ням-ням, паря-патя. Такой красоты достойны только настоящие мужчины. Только они способны ее оценить… Но есть ли такие в вашем королевстве?

Она нахмурилась, польщенная и обиженная одновременно.

– Наше королевство, – сообщила она сильным и красивым голосом, в котором много от рычания львицы и совсем нет милого чириканья, чего всегда ждем от женщин, – самое крупное в Гандерсгейме… Или одно из самых крупных.

Я кивнул, принимая, пусть так, сказал медленно, круто меняя тему:

– Я сюда ехал мимо дивной такой красивой горы с отвесными стенами, словно их отрезал тесаком неведомый бог. Это совсем недалеко от городских стен…Что-то я о ней слышал… но не вспомню.

Она нахмурилась, это выглядит впечатляюще, лицо сразу стало злым и жестоким, а в темных как ночь глазах заблистали грозные молнии. Голос стал сухим и с металлическим оттенком:

– Башня мага.

– Догадываюсь, – сказал я. – Что-то все они, как вороны, выбирают деревья повыше.

Жестокая улыбка промелькнула на губах и тут же пропала.

– Не любите магов?

– Кто их любит? – спросил я.

Она пожала плечами.

– Большинству безразличны.