Ричард Длинные Руки – властелин трех замков

Какое-то неудовлетворение в фибрах души…

Он сказал торопливо:

– Борись с этим, брат! Даже святые постоянно боролись с соблазнами!

– Да, – ответил я, – но разве не Христос сказал: не мир я принес, но меч?

Он покачал головой.

– То было брякнуто в полемике. Ведь понятно же, что на войне как на войне… обе стороны в… этом самом. В экскрементах.

– Но трубку мира обычно раскуривают на пепелище войны, – возразил я. – Так что воевать приходится.

Я выпил еще чуть вина, что и не вино, а так, сидр, только не из яблок, отыскал на блюде лоскуток мяса и сожрал, брат Кадфаэль следил за мной с вымученной улыбкой.

– Ах, сэр Ричард, вас послушать… можно понять, откуда еретики берутся!

– Ересь – признак богатства, – возразил я. – Вон в православии никогда… или почти никогда ереси не было, ну и что? Православие – это такой гигантский монолит, что над уровнем болота и не разглядишь, та же поросшая мхом кочка. А ереси… обогащают, укрепляют, развивают, дают новые ростки, новые побеги, веточки.

Он слушал краем уха, все поглядывал на дверь.

Я тоже посматривал, стараясь делать не так явно, но никто больше не вошел, а те посетители, что раньше орали песни, теперь затихли и держатся тише травы. Я ловил на себе любопытствующие взоры, но никто не решился подойти к нам с чашей вина и поздравить, хотя, судя по взглядам, таких здесь немало. Что значит, Клотара знают и очень не любят.

В нашей комнате чисто, прибрано, пес на своей роскошной тряпочке. Едва открылась дверь, вскочил и требовательно посмотрел на мои руки.

– Что, – сказал я обвиняюще, – решил, что я о тебе забыл? Какой же я сюзерен, если забуду о нуждах подданных? Я не олигарх и не депутат, я – феодал! Смотри, самое вкусное…

Я поставил на скамейку миску, нечего такому зверю наклоняться к полу, осанку портить, пес обнюхал, фыркнул, но сожрал все быстро и с аппетитом. Снова посмотрел на мои руки, я покачал головой.

– Вина не принес, уж извини.

Брат Кадфаэль сказал с укором:

– Нехорошо собачку спаивать.

– А людей?

– Людей не жалко, – ответил он, не задумываясь.

 – Люди сами ответствуют перед Господом Богом за свои деяния, у них – свобода воли. А вот за малых и сирых отвечаем мы, люди.

– Ладно, – сдался я, – не буду спаивать. Слышал, Бобик? Брат Кадфаэль против того, чтобы тебе употреблять вино. Мал ищщо.

Пес поднял голову и посмотрел на брата Кадфаэля недобрым взором. Даже верхнюю губу приподнял, показывая белые жуткие клыки, что означает крайнюю степень неодобрения.