Ричард Длинные Руки – властелин трех замков

– Просто не хочу драться с каждым болваном, возомнившим, что его дама сердца – самая дамистая. Доспехи у меня в мешке, а меч стараюсь не вынимать из ножен… лезвие уж очень заметное.

Он снова слушал внимательно, смотрел, оценивал, а улыбнулся уже почти дружелюбно.

– Если так, то вы не дурак, ваша милость. Хоть и рыцарь. Драться за дело – достойно, а по пустякам, как рыцари, – последняя дурь. Когда война – бьемся, так надо, а когда ее нет… разве ж за баб стоит?

Я объяснил, куда утром явиться, он допил и ушел, сразу повеселевший, с прямой спиной, настоящий ветеран, что хоть и спустил с себя все, но оружие при нем, что выручило снова.

Уже не в бою.

– Вылезай, – велел я Бобику. – Здесь тебе ничего не обломится.

Он вылез и посмотрел на меня с таким укором, что мне, как Чехову, стало ужасно стыдно.

Глава 9

Клотар сидел за столом, удобно расположившись спиной к стене, а лицом ко входу, характерная посадка для мужчин, столешница заставлена широкими тарелками, глубокими мисками, там же высится кувшин и три медных кубка.

Брат Кадфаэль скромно сидит на другой стороне, а моя тарелка с ювелирной точностью стоит на вершине невидимого треугольника с абсолютно равными сторонами.

Они молча смотрели, как пес влез под стол, завозился там, устраиваясь, печально вздохнул и лег, громыхнув костями.

– А где извозчик? – спросил я. – Кучер? Ну, в смысле, водитель коней?

– Понес леди Женевьеве блюдо в номер, – объяснил брат Кадфаэль.

 – Он очень вежливый, хоть с виду не очень…

– Просто холуй, – буркнул Клотар.

– Он очень добрый…

Я отмахнулся.

– Понятно, понятно. Люди-дикари: на лицо ужасные, добрые внутри…

Я взялся резать мясо, стараясь не слишком явно присматриваться к Клотару, с кем до этого мы оба держались как на противоположных концах невидимой веревки и оба мечтали ее удлинить еще больше.

В просторном зале, где достаточно крепких мужчин, он выглядит, однако, как матерый волчище среди дворовых псов.

Рослый, все в том же синем кафтане поверх стальной кирасы, коротко срезанные волосы обнажают толстую, как ствол дерева, шею, лицо будто высечено из серого камня, глаза стали еще ближе один к другому, зато широкий рот теперь шире, что я считал вообще невообразимым. Сейчас он откусывает такие ломти мяса, что я разделил бы на два десятка ломтиков, если бы в моих руках были нож и вилка.